Библиотека

Былинка-жизнь стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

не могла, а при таком раскладе ей не оставалось ничего, кроме как… глаза ее вновь сомкнулись, усталость снова завернула ее в пуховую перину.

— Имодж! — услыхала она сквозь тягостно свинцовую дремоту. Кричали, казалось, в самое ухо. Не желая покидать уютные объятия сна, девочка замотала головой, к своему удивлению обнаружив, что та болтается на тоненькой вялой ниточке. Оторвавшись от Кимова плеча, к которому была прислонена, голова никак не могла прекратить качаться.

Ее грубо встряхнули.

— Имодж! Не спи!

Почему, хотела спросить она. Но язык не поворачивался во рту. Однако Ким никак не желал оставить ее в покое. Она хотела стукнуть его кулаком, чтобы отвязался, но рука не поднялась. В буквальном смысле.

— Да не сплю я, — выговорила она непослушным языком.

— Разговаривай со мной! — велел Ким.

— О чем?

— Да о чем хочешь. Расскажи мне… к примеру, о Плоских Землях, откуда ты родом. Какие у вас истории в ходу, чем детей пугают. Да ты ж девчонка, ты должна уметь трепаться попусту. Хоть песни пой!

— Зачем?

— Ну… — Он привычно взбросил ее чуть повыше. — Предположительно, мне так будет легче. Отвлекусь.

Имоджин ненадолго задумалась, чем она может поразить воображение вдумчивого автора всех без исключения красноглазых чертей в королевстве. И следующие два часа, когда сперва темнело, а после — в серебряном свете восходящей луны, Ким услыхал о хороводах гигантских камней, поставленных торчком среди возвышенных пустошей, о земле, которая, как спинной гребень белого дракона, всплывающего из глубин, в погожий день видна с берега через пролив. О верстовых столбах, помеченных знаком двуострой секиры как символом забытого языческого бога. О стеклянных островах у дальнего берега той белой земли и о том, что они, оказывается, не стоят на месте, а дрейфуют, осененные каждый своей собственной радугой. Узреть их воочию может якобы только их уроженец или произошедший от его крови. И об отце, который, держа ее за руку, говорил, что у нее должен быть этот дар. О часах и днях, проведенных ею на берегу возле распяленных сетей, когда она изо всех сил напрягала глаза, пытаясь разглядеть в тумане скользящие острова. О Матери-Лошади, живущей в реке. Об Отце-Дереве, на ветвях которого созревают миры и судьбы.

Ким слушал и с придыханием задавал вопросы, досадливо отмахиваясь головой, когда в большинстве случаев Имоджин отвечала озадаченным «не знаю». Сам он почти не говорил, собирая в себе последние силы, зато ее речь лилась неостановимым потоком, со всеми подобающими детской речи порогами и излучинами.

И только когда они вдруг оказались на широком серебристо-белом большаке, заключенном в черные берега ночного молчания, вдали от деревень и пахотных нив, до Имоджин дошло, что Ким резанул напрямик через Чертов лес, оставив далеко в стороне и мельницу со сходящим с ума Фиссом, и многочисленные хутора вдоль королевского тракта. Ночной озноб окончательно разбудил Имоджин, особенно когда она сообразила, что до городища осталось всего ничего, не более получаса.

Прихрамывающий Ким — его обувь развалилась, и он стер себе пятки в кровь — ухмыльнулся ей, очевидно, из самых последних запредельных сил.

— Немного быстрее, — прохрипел он, — чем обернулись бы конники с Олойхором, верно?

Руки у него до самых плеч были в гусиной коже. Тем не менее выглядел он явно довольным.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.