Былинка-жизнь стр. 72
красота? Как победительна харизма? Ким рядом с Олойхором — бесцветный увалень.
Предупредительный сумрак маскировал улыбку на устах Клауса.
— Ким больше похож на меня.
— Этого достаточно для предубеждения?
— Имоджин, — сказал он мягко, — знает обоих лучше, чем даже я или ты. Ее выбор, каким бы он ни был, будет более обоснованным, чем твой или мой.
— А ты? — требовательно спросила Лорелея. — Как в этой истории поступил бы идеальный король и мужчина?
— Как я могу ответить? Меня ж не двое. Можешь быть уверена, я не оставил бы тебя одну.
Лорелея коротко хохотнула в своем углу, добившись, чтобы Клаус обернулся к ней за объяснениями.
— А что, если она оставит в дураках всех и сбежит с начальником стражи?
— Ну… тогда у нее, во-первых, должен быть чертовски странный вкус. А во-вторых, я не верю, чтобы Циклоп Бийик оказался столь безрассуден.
— Циклоп? — изумилась Лорелея.
— Пора его повысить. Мальчишки по-прежнему будут его уважать, но с сегодняшнего дня он не должен отдавать им приказы. Сегодняшняя порка — последняя. Они выросли, и с этого дня — неприкосновенны.
Королева чуть улыбнулась, уверенная в полной своей невидимости в темноте.
— И — да! — спасибо, что напомнила об Имоджин. Пора, знаешь ли, вывести ее из разряда «своего парня». Надобно, чтобы они ценили ее не за
то, что она наравне с ними может залезть на дерево или сигануть через забор. Пришло время пробудить в них иной интерес. Ага, — сказал он удовлетворенно, услышав на дворе сдержанный шум и наклонясь над подоконником. — Вот и они!
Лорелея скользнула через комнату и встала за его плечом.
— Что? — спросила она. — Ты еще кого-то ожидаешь, неугомонный?
Клаус кивнул на волов и телегу, только что втянувшихся в подернутый туманом серый и тихий двор. Королева догадалась, что внимание супруга обращено не на возницу и не на скот — все совершенно рядовое.
В телеге среди узлов сидели три простоволосые молодые девушки, глазевшие на возвышающиеся над ними стены со смешанным чувством удовлетворения и страха.
Гостьи тихонько переговаривались между собой.
— Брюнетка, блондинка и рыжая. Прямо букет! — фыркнула Лорелея, осознав, что на ее двор припожаловал целый возок греха. — На любой вкус. Ну и при чем тут Имоджин?
Клаус в полусумраке не то хрюкнул, не то засмеялся.
— Затем, что не за ее же счет мальчишкам удовлетворять первый жгучий интерес.
— Мне это не нравится! — запротестовала Лорелея. — Почему я должна жить под одной крышей со шлюхами? Что… горничных недостаточно?
— Недостаточно, — возразил Клаус. — Эти три красотки здоровы, молоды, и к тому же они — обученные профессионалки. У них контракт, и ни на что вне его рассчитывать они не вправе. Никаких мокрых глаз, бастардов и погубленных жизней. Всякому искусству учатся. Разве, когда ты приехала ко мне, я был жалок и неуклюж? Была ли ты разочарована?
— Немного грустно, — сказала Лорелея, — ожидать для сыновей такого начала. Хотя, сказать по правде, едва ли они станут возражать. Это об Имоджин ты печешься, как о собственной дочери.
— Я забочусь о своем сыне, — поправил ее Клаус. — Хорошая понимающая жена — это сто процентов счастья. Уж я знаю.
Судя по звуку, он усмехнулся.
— А у Имоджин есть все задатки хорошей жены. Начало пути — еще не весь путь. Мальчишки узнают,