Былинка-жизнь стр. 95
Никто, разумеется, и не собирался резать Имоджин, которая успокоилась и стояла выпрямившись.
— Ты краше всех, — сказал ей Ким поверх всех разделяющих их голов. — Я вижу только свет.
— Я тебя люблю, — ответила она и заработала пощечину.
— Ты ошибаешься, — почти ласково сказал ей Олойхор. — Именно это я и приехал тебе объяснить. Ты сделала неправильный выбор.
— До сих пор ты каждым словом подтверждаешь мою правоту.
Олойхор шумно вдохнул и выдохнул.
— Дайана! — позвал он. — Ну-ка, ты!
Из всей компании Дайана была одета и причесана тщательнее всех, и сейчас она шагнула вперед так высокомерно и лениво, словно готовилась преподать урок.
— Ким, разумеется, славное и доброе существо. Ким никогда не убьет котенка. Ким в своем присутствии никому не позволит убить котенка. Известие о смерти котенка добавит Киму седых волос. Котята этим пользуются. Котятам выгодно, что такие есть, но должны ли они любить его за это? Котята — странные существа. А женщины — еще страннее. Ким из тех, что торопятся грудью закрыть малого и беззащитного. Таких быстро и походя убивают и совершенно спокойно делают с малыми и беззащитными все то, что с ними обычно делают. Тебя унижают и даже бьют, а он… ничего не может сделать. Мы даже заставили его смотреть.
— Все, что ты считаешь лучшим, я с чувством глубокого удовлетворения оставлю тебе.
— Я — настоящая шлюха, — гордо сказала Дайана. — Я сделаю все, что велит мне мой господин. Если он желает тебя, он тебя получит, счастливая монетка. Если он пожелает твоей смерти, я вырежу тебе матку и пущу муравьев в рану.
— Вы сейчас ее будете, сир? — пискнул из-под ног Шнырь. — Как именно вы ее хотите? Орлом или решкой?
— Слышишь, ты? Я могу прямо сейчас попользовать ее со всех сторон, а потом передать дальше, по очереди.
— Готова поверить, что на пять минут это тебя займет, — ответила Имоджин, хотя последняя реплика адресовалась не ей. — А дальше что?
— Имодж! — не выдержал Ким. — Пожалуйста, прекрати. Нет никакой необходимости заслонять меня собой!
— Несчастная Молль умерла из-за тебя, — упрекнула его Дайана.
— Отравилась, — поддержал ее Олойхор, обменявшись взглядом со своей фавориткой. — Не вынесла, бедняжка, что значила для тебя так мало.
— Не верю, — отчаянно бросил Ким. — Я достаточно хорошо ее знал. Молль не отравилась из-за кого бы там ни было.
Не отводя тяжелого взгляда от Имоджин, непостижимым образом стоявшей королевой среди этого срама, Олойхор пожевал губы.
— Дайте ей что-нибудь, — наконец приказал он. — Да-да, с себя снимете, если велю. Я все еще собираюсь на ней жениться. Как только она в лицо папе с мамой скажет, что в первый раз ошибочка вышла. Независимые бабки подтвердят, что она нетронута.
— Я могла бы предложить провезти ее по городу именно в таком виде, — протянула Дайана монотонно. — Так сказать, в воспитательных целях. Но последнее слово в этом вопросе принадлежит вам, сир. Неужели вам неинтересно, на что она способна, если держать нож у его горла? Если вам так уж важна ее девственность, так у нее ведь и рот есть.
— Мне всегда было интересно, на что способна ты, — промолвил Олойхор, не обращая внимания на заявление брата, что, дескать, его горлу ничего не сделается.
Дайана притворно потупилась.
— Вы всегда можете меня испытать.
— Ладно, все! —