Библиотека

Бывший Булка и его дочь стр. 39

Размер шрифта
-
+
Тема

свою работу. Сева, опираясь на лопату, стоял у недостроенной крепостной стены.

— Эй, скульптор! Помочь?

— Без сопливых!

Почти тут же просвистел снежок и с коротким шипением зарылся в снег, словно пушечное ядро. «Вам же хуже!» — подумала Лида. Она отыскала этот снежок, уже облипший, ставший не круглым, а каким-то плоским и странным. Вся вытянулась, стала на цыпочки, сколько позволяли валенки, и положила снежок на голову снежной бабе.

— Севка! Мне нужны ветки для рук и для носа.

Лида смотрела, как он побежал исполнять её приказание — весело, косолапо переваливаясь по снегу, и сердце её готово было разорваться от радости.

Он приволок из-за дома веток — яблоневых и ещё каких-то. Из тех, что обычно срезают садоводы и выкидывают подальше или сжигают, иначе в таких кучах могут завестись разные вредители. Так говорили им на ботанике и так, наверное, делают все. Да только не Севкины родители. Такие уж они люди — беззаботные, что ли. И Севка, между прочим, тоже ужасно из их породы.

— Привет, Лида! — улыбаясь, он протянул ей руку.

— Привет, Сева, — и Лида тоже протянула ему руку.

Всё замерло на секунду.

— Очень рада вас видеть, Сева!

— И я вас, Лида! — он сжал её ладонь и тряхнул. Будто правда здоровался.

Дотрагиваться друг до друга они научились примерно через месяц после своего знакомства. Причём дотрагивание это всегда получалось как бы в шутку. То вдруг начнут здороваться ни с того ни с сего, то Лида, например, возьмёт да и шлёпнет его по горбу. Севка: «За что?!» А сам рад.

Или он пальцем пишет что-нибудь у неё по рукаву платья. А потом Лида. И кто больше угадает слов… Какие там угадки! Вот и сейчас приходилось говорить всякую ерунду и трясти Севкину руку. Наверно, глупо выглядело. Ведь они были совершенно одни на этой улице, а то и во всём этом дачном посёлке. Для кого уж тут спектакли разыгрывать.

Но может, и не глупо. Не глупо! Пусть они были здесь одни, и никто их не видел. Но они сами видели себя!

И я думаю, очень хорошо, если б все мы умели это делать.

* * *

В очереди девятнадцать человек (он сам двадцатый), минут по пять на каждого надо. Значит, полтора часа вынь да положь! Но дело шло, оказывается, быстрее: три минуты — готово, три минуты — готово.

Установив всё это, Бывший Булка опять нахохлился, как почти все в этой очереди, сунул руки в карманы… И невольно прижатым локтем дотронулся до того места на правом боку, до той чёртовой штуки, спрятанной сейчас под майкой, под рубашкой, под пиджаком.

Это называется в простой жизни родимым пятном. Сидело оно и сидело на коже — Бывший Булка внимания не обращал.

Но после Азовского вдруг заметил: словно бы оно ему стало мешать, словно бы изнутри налилось каким-то жиром. Нет, не жиром — потвёрже.

Дня два он боялся, аккуратно мял чёрную штуку и ощупывал. Она была с пятак и заметно бугрилась. «Ещё намну! — подумал он. — Не болит ведь? Не болит!» И отшутился: «Брюхо лопнет — наплевать. Под рубахой не видать!»

А тут работа как всегда, станок, сентябрь — конец квартала… Экспериментальный цех — не шутки!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.