Библиотека

Бывший Булка и его дочь стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

одно за другое, шестерня за шестерёнку. И нету дня. И лежишь в темноте, слушая, как прогромыхает трамвай — где-то в ущелье соседней улицы… Старик спит, и Снегирь спит — ворчит, ворочается.

Один я не сплю, думает Бывший Булка. Ну и пусть. На работу завтра не надо — лежи, думай, хоть до двух ночи. Давненько ему так-то вот не случалось. Пожалуй, что со школы… Да неужели же со школы?!

Даже в отпуске он не позволял себе этого. Потому что отпуск по сравнению со всем годом слишком короток, короток, брат Булка. И надо, как говорится, «хорошенько отдохнуть»!

Да и всегда ты не один — Маринка, Лидка… Живо заметят: «Чего не спишь?»

Сейчас спешить ему было некуда, «отпуск» предвиделся большой… Всех «призраков» своих передумаю!

Но спрятанные про запас мысли что-то не являлись к нему. Он лежал всё с одним и тем же, глядя на бледный, словно бы светящийся потолок, слушая редкий трамвай. Было ему страшновато. Тревога свербила душу. Облучения, осмотры, Снегирь — вся эта обстановка, от неё сильнее не будешь, нервы треплются беспощадно.

Ну и, конечно, семейное. Сколько ни кричи себе, что, мол, надо быть мужчиной, обида лезет во все щели, хоть ты что. А щелей всё больше.

Аня дала ему пять штук двухкопеечных монет. Выстояв очередь, он теперь мог позвонить домой. Но разговоры непонятно почему получались комканые. Маринка отвечала ему как-то невнятно. Казалось, слова её улетали под ветром. И он, Бывший Булка, мог их только провожать глазами. «Тебе чего-нибудь надо, Николай?» «Да всё нормально пока. Из цеха заскакивали…» «Ну смотри сам…»

А ему так трудно было «самому смотреть». И так хотелось, чтоб она «посмотрела», Маринка. Но говорить это — пополам с упрёком — он не умел, не был приучен. Даже голосом не выдавал обиду.

Зато по ночам его одолевало… Призраки. Вот тебе и призраки. Не до призраков ему было, не до каких-то там порхающих мыслей. Всё крутилось вокруг одного и того же. Прошлую ночь припомнился ему один школьный знакомец, некий Фомкин. А как звали… хоть убей! Однажды, на физкультуре было дело, этот Фомкин не стал прыгать через козла — испугался. И учитель их, Кирилл Петрович (за что звали его, естественно, Троекуровым, и третьеклассник Булка звал, ещё не понимая, откуда такое странное прозвище), так вот Троекуров стал Фомкина стыдить. «А если война? — говорил физкультурник. — В бой идти — тоже струсишь?»

«А если война» — это было тогда, в начале пятидесятых годов, вполне для них реальным разговором. И Фомкину, значит, следовало отвечать без дураков!

Или прыгать через страшного козла. И Фомкин ответил: «Не беспокойтесь! Когда война наступит, не испугаюсь. А сейчас мне незачем рисковать!»

Все, конечно, засмеялись. Бывший Булка, кажется, и сейчас помнил, как тоненький их смех летал из угла в угол просторного зала, словно испуганная стая воробьев.

Бог его знает, чем кончилось там дело между Фомкиным, козлом и Кириллом Петровичем. Но фомкинский ответ почему-то остался в памяти. Нет, не почему-то! А потому что Бывший Булка в ту секунду считал, что Фомкин правильно сказал!

Потом он много раз слышал примерно такие же слова, сказанные то всерьёз, то шутливо. В каком-то поезде жена жалобно стыдила

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.