Чаганов: Накануне стр. 165
гостиницу "Москва" машину уже после того как была проявлена плёнка, был покорён новым инструментом.
– Смотри-смотри, – воэбуждённо тыкал он рукой в белую простыню экрана. – как тепловая волна движется по стволу от рамки к дулу и обратно. А нельзя ускорить съёмку, хотелось бы увидеть как нагрев идёт во время движения пули по стволу…
– Нет нельзя, – словоохотливо отвечала Люба. – два-три кадра в секунду – предел для этой конструкции…
"Надо переходить на электронную развёртку, но там свои трудности".
– Очень даже по теме, – горячо возражает Швецов. – я считаю такой прибор, который видит тепло и снимает его на киноплёнку может сильно помочь нам мотористам. Взять двухрядную эвезду, ясно что охлаждение во втором ряду много хуже чем в первом, но поди разберись где перегрев терпимый, а где нет. Вслепую тычимся, как котята.
– А что и врямь можно увидеть температуру? – Кричит Климов, поднося к уху руку, чтобы расслышать мои слова. – Точность какая?
"У двигателистов это профессиональное, плохой слух, громкий голос".
– Точность зависит от чувствительности плёнки, – повышаю голос. – но если диапазон температур не слишком широк, скажем градусов двести, то можно будет заметить изменение яркости в несколько градусов.
– Мы обсудим этот вопрос с Алексеем Сергеевичем отдельно. Товарищи, не будем отвлекаться от темы нашего совещания, – Хруничев поглядывает на часы. – Владимир Яковлевич, ваша очередь.
– Прежде чем переходить к моторам с жидкостным охлаждением, – Климов с силой приглаживает короткие седые волосы. – давайте покончим с воздушниками… В кабинете раздался громкий смех, к которому через секунду присоединился и сам выступающий.
– … я к тому, что… – с трудом подавляет смех. – как вам известно, я с бригадой был направлен наркоматом в Запорожье, разбираться с тем балаганом что был там с моторами "Гном-Рон"… занимался 14-цилиндровым мотором М-87. Когда приехали туда… ужас творился… ПЦН рушися, шестерни редуктора крошатся, поршневые пальцы ломаются, днища поршней прогорают…
В кабинете раздался звонок телефона.
"Вертушка".
Хруничев подскакивает с места и тянется к приставному столику с телефонами.
– Товарищ Хруничев, – краем уха отчётливо слышу в трубке голос Поскрёбышева. – вас только недавно назначили на этот пост, а вы уже проявляете бюрократизм… не пускаете на совещание товарища Шпитального.
– Виноват, я не знал, что он приехал… – густо покраснел нарком. – сейчас же распоряжусь.
– Товарища Шпитального надо принимать сразу… – в трубке послышались короткие гудки.
Хруничев поспешно хватает трубку местного аппарата и с силой барабанит по его рычажкам.
– Пригласите товарища Шпитального. – Желваки заиграли на его скулах. Через мгновение обитая кожей дверь распахивается и на пороге как триумфатор появляется невысокий коротко постриженный главный конструктор авиационного вооружения, атлетичный с тяжёлым как у боксёра подбородком.
"Пушкой и злым взглядом можно добиться даже больше, чем пушкой и добрым словом".
– Вот решил поучаствовать, – с торжествующей усмешкой он обводит собравшихся, которые поспешно отводят взгляд. – вы не против?
– Прошу вас, Борис Гаврилович, присаживайтесь. – Хруничев показывает на свободное место на краю стола рядом с начальником НИИ ВВС Филиным, но тот стремительным шагом обходит длинный стол с другой стороны и подходит к сидящему напротив меня Поликарпову.
– Пересядь, милок, – легонько сзади стучит он по плечу Яковлеву. – мне тут с Николаем Николаевичем надо…
"Сказал "перетереть" или мне показалось? Показалось, наверное…. просто повадки как у братка"…
Яковлев спокойно пересаживается на соседний стул.
– Продолжайте, Владимир Яковлевич… –