Библиотека

Чайный клипер стр. 163

Размер шрифта
-
+
Тема

мукой, бочки с рыбой, тюки с разными товарами. На Троицком проспекте взад и вперед катили извозчичьи пролетки. Губернские дамы, разодетые в пух и прах, шли по ярко освещенной солнцем мостовой под разноцветными зонтиками, чтобы уберечь от загара «томную бледность лиц». Дворники в фартуках с цигарками на губе подметали тротуар широкими метлами. Матросы на ходу подшучивали над девушками, любезничали, пытались назначать свидания. Мастеровые, крестьяне из окрестных деревень спешили по своим делам; в пролетках важно восседали гарнизонные пехотные и морские офицеры да чиновники.

Телега пересчитала колесами деревянный настил Кузнечевского моста и втянулась в узкие соломбальские улочки.

Вот, наконец, и дедовский дом.

Зосима Иринеевич приметил в окно, что по проулку мягко катится по траве чья-то, телега. Он вгляделся получше в людей, которые ехали, признал внука и засуетился, заходил по избе, спотыкаясь от радости о разные предметы. Вспомнив о вожжах, давно приготовленных для такой встречи, торопливо снял их с деревянного штыря и вышел на крылечко.

Егор, увидев деда, не сразу заметил зажатые у него под мышкой ременные вожжи. Он смотрел в лицо Зосимы Иринеевича, примечая, не очень ли он постарел, здоров ли… А дед уже размахивал вожжами:

— А ну иди сюды, такой сякой! Я тя попотчую!

Строптивость в характере деда осталась прежней Но что-то

надорвалось в его старом сердце, и он, выронив вожжи, засеменил к телеге. Егор соскочил с нее и кинулся к Зосиме Иринеевичу, намереваясь заключить его в объятия. Но дед опередил его, вцепился обеими руками в уши внука и стал пребольно тянуть их к себе. Целуя Егора, он тыкался сивой бородой ему в лицо, не выпуская, однако, ушей из цепких пальцев. По щекам у него текли слезы, но дед все равно мял Егоровы уши. Тому было больно, но он терпел…

— Вернулся-таки! Вспомнил, что есть у тя дед! Ах, такой-сякой!

Дед наконец выпустил уши и они зарделись на солнце, как петушиные гребешки.

— Прости, дедушко, что я самоходом ушел… Прости! — Егор опустился на колени.

— Да чего уж там… чего уж там… Вернулся и ладно.

С крыльца, смеясь, кричал Акиндин:

— А вожжи-то, Зосима Иринеевич! Забыл про вожжи-то?

— Да ладно уж, — радостно сказал дед, махнув рукой.

Хозяин «Тамицы», наблюдая эту сцену, хохотал:

— Я еще в Варде говорил, что дед непременно тебе уши надерет! Так оно и вышло. Гли-ко, горят, как маков цвет!

Дед позволил Егору встать с колен и обнять себя. Егор от всей души сделал это и троекратно расцеловал деда. Тот заметил:

— Ишь, силы накопил! Что медведь. Женить пора. Крепко на якорь посажу, штобы боле не бегал! Где побывал-то?..

— Во многих морях-океанах, в разных странах побывал, дедушко. Расскажу после…

Акиндин, приковыляв к ним, широко раскинул руки и тоже стал обниматься. Серьга блестела на солнышке.

— Молодец! Моряк! — хвалил он Егора.

Услышав шум во дворе, с огорода прибежала мать — она там окучивала картошку. Увидев сына, вся расцвела и бросилась к нему:

— Что же ты, Егорушко, ни письмеца не прислал, ни депеши какой… Только одну записочку и оставил… У меня все сердце изболелось!

— Прости, матушка. Море меня позвало.

— Море-то позвало, да хоть бы весточку подал!

Скрипнула тихонько калитка, по проулку легко бежала к избе, не таясь, не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.