Царь нигилистов 3 стр. 132
на санях. Кавалер устраивался впереди, ставил коньки на лёд и управлял транспортным средством, а дама садилась за ним на подушечку и обнимала его за плечи, так что он чувствовал её дыхание.
Честно говоря, Саша опасался, что с непривычки к подобной развлекухе опрокинется вместе с Александрой Васильевной, но обошлось. Они слетели с горы прямо на лёд канала и пронеслись под мостом.
Жуковская раскраснелась, светлый локон выбился из-под шляпки, изо рта пошёл пар.
Потом они катались на коньках, и Саша читал Гейне на немецком и просил исправлять произношение.
Жуковская смеялась без всякого стеснения.
— У вас с Никсой разделение труда, — заметил Саша, — цесаревич смеется над моим французским, а вы, Александра Васильевна, — над немецким.
— Кто взял на себя английский? — поинтересовалась Жуковская.
— На это способен только Шау! Говорит, что у меня произношение, как у поденщика с Лондонской окраины. Остальные и до матросов недотягивают.
В воскресенье соломенное чучело Масленицы привезли на тройке на Дворцовую площадь, и прямо на площади зажгли огромный костер. Кроме чучела туда полетели остатки блинов и прочих масленичных яств. А как же? С понедельника Великий пост.
Колокол ударил к вечерне. Публика поутихла и разошлась по церквям.
После службы был вечерний чай в узком кругу семьи. По случаю Прощенного воскресенья все попросили у всех прощения. Последним встал папа́ и сказал:
— Я тоже прошу всех меня простить.
— Бог простит! — отозвались родственники.
После ужина царь подозвал Сашу к себе.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он. — И поговорим по дороге.
Шли куда-то в сторону Эрмитажа.
— Ты знаешь, что Жуковская тебе не равная? — поинтересовался папа́.
— Александра Васильевна помогает мне с немецким, — сказал Саша. — Абсолютно ничего предосудительного.
— И только?
— Еще мы говорили о литературе: я ей пересказывал английские баллады, а она мне — немецкие. И она исправляла мне произношение, когда я читал ей Гейне.
— А потом Женя Лейхтембергская убежала с катка и чуть не замерзла.
— Она слишком остро всё воспринимает. Бабушка меня предупредила, что в православии двоюродная сестра не может стать невестой. Жуковская ведь мне тоже сестра?
— Почему?
— Потому что брат Александры Васильевы Павел — твой крестник.
— Нет. Духовное родство возникает только между духовным отцом и духовным сыном, к родственникам по крови это не имеет отношения.
— Кстати, я организовал поиски Жени.
— Да, все заметили. Не сомневаюсь, что совесть у тебя есть. Поэтому запомни, что, если вдруг вы с Жуковской не только пересказываете друг другу баллады, это может плохо кончится. Не для тебя, для неё. Удалят от двора, как уже было со многими. А она — сирота. Голодовку объявишь?
— Я держу себя в руках, — сказал Саша.
Неизвестная Саше часть дворца. Кажется, она называется «Фаворитский корпус».
Они подошли к двери.
И царь открыл её.
Глава 27
За дверью обнаружилась полукруглая комната в стадии ремонта. Неотделанные стены, покрытый бумагой пол и два окна.
Саша обернулся к царю и посмотрел вопросительно.
— Ты хотел отдельную комнату, — сказал папа́. Будет твоя, как только закончим ремонт.
— Супер! — искренне сказал Саша.
Одно окно смотрело на угол Зимнего дворца. Второе выходило на Миллионную улицу. Внизу горели фонари, отражаясь в окнах дома напротив.
— Третий этаж? — спросил Саша.
— Четвертый, — сказал царь. — Пойдём!
И открыл следующую дверь.
За ней была