Час кроткой воды стр. 108
в глаза растопыренными пальцами. Шан свободной правой рукой ухватил его за пальцы и резко завел их назад. Парень взвыл и начал вырываться, но Шан держал крепко.
– Это что еще за полоротый? – строго спросил Шан, не выпуская противника.
Из-за стола тяжело поднялся старшина нищих, долговязый лысый тип с плоскими, словно приклеенными к голове ушами. Звали его Крысиный Король, и это было ему и прозвищем, и кличкой.
– Новенький, – пробасил он. – Третьего дня только из Ланлина. К нам вот прибился. Ты прости его, Собака, он тебя не знает.
Новенький тихонько поскуливал, но Шан и не думал его отпускать.
– Так объясни ему, чтобы знал впредь.
– Непременно, Собака, какие дела – объясню, ты сердце-то не неси на нас. Полоротый он и есть.
Только тут Шан отпустил новичка, которому, похоже, отныне предстояло зваться с его нелегкой руки Полоротым.
– Новенький, говоришь, – задумчиво произнес Шан. – Один такой или еще есть?
Новичок шустро отступил назад и, еле слышно повывая, баюкал пострадавшую конечность. Встревать вновь и отстаивать свою правоту он уже не осмеливался. И на том уже спасибо, что странный сыскарь вроде и думать о нем забыл. Так ведь если понадобится, вспомнит… ой, нет, лучше бы не вспоминал. Так что соваться ему лишний раз на глаза не резон.
– Обижаешь, Собака, – прогудел Крысиный Король, – у меня все-таки приличное общество, а не проходной двор – заходи, кто хочешь, устраивайся, где вздумал. Ты же знаешь, у меня так не водится. Раз в полгода если новенький кто, и того много.
– Ладно, допустим, – не стал спорить Шан.
Он понимал, что Крысиный Король не станет его обманывать по такой мелочи. Да и вообще не станет. Вот разве если Шан придет сюда не в форме и напьется с Королем – да и тогда навряд ли…
– Это кто ж тут Собаку обижает? – воскликнула пьяная до изумления девица, кое-как привставая из-за стола. – Эй, красавчик, наплюнь на него! Лучше выпей со мной!
– Это ж сколько ты выпила, если я тебе красавчиком кажусь? – весело удивился Шан.
– А тебе-то что? – сразу начала закипать девица.
– Много выпила, – констатировал Шан.
– А тебе-то что? – с пьяной злостью повторила девица.
– А то, Цветочек, что щедрый у тебя кавалер, – подмигнул ей Шан. – Поит вдосталь. Да и кормит досыта, верно? И одевает – вон у тебя какое платье красивое. Так и на кой тебе сдался простой сыщик? Такого кавалера ценить надо. Ты его на сыскаря не меняй, толку никакого. Ты ж меня знаешь, Цветочек – я взяток не беру, на жалованье живу. Мне тебя поить не на что.
Грянул хохот. Цветочек хотела еще что-то сказать, раздумала, махнула рукой и не столько села, сколько свалилась на прежнее место.
– Какие гости! – послышалось от соседнего стола. – Присядешь, Собака? Или побрезгуешь?
– Когда это я брезговал, Чистюля?
Местный воровской глава был по меркам Подхвостья личностью примечательной. Кличку свою он получил недаром: и одежда его, и он сам неизменно выглядели так опрятно, словно он только что вышел из купальни и переоделся в свежее. Даже ногти у него были отполированы. Как он ухитрялся поддерживать при таком житье подобную чистоту, всегда оставалось для Шана загадкой – равно как и его настоящий возраст. Сколько Шан себя помнил, Чистюля