Час кроткой воды стр. 437
поганой метлой!
Все он приметил.
И не сделал ничего.
Позволил Шану и дальше вариться в кипятке своей ненависти.
А ведь в то мгновение, когда отношение Храмовой Собаки к Наю отчасти поменялось, у них был шанс.
Дружба между ними едва ли могла случиться. Слишком многое их разделяло. Во всяком случае, тогда. Но хотя бы нормальными напарниками они могли бы стать. И Шан бы примирился если и не со своей утратой, то по крайней мере, с самим собой.
Если бы Най хоть на малую росинку, хоть на блошиную слезинку показал Шану настоящего себя.
Но он не сделал этого. Вновь решил, что не вправе навязываться. Что не вправе ставить напарника в неудобное положение. Шан ведь отлично помнил, кто тут лэ – и Най посчитал, что любой шаг навстречу с его стороны Храмовая Собака воспримет как издевку. Ну да, столичный вельможа к простолюдину в компанию набивается. Слышали, как же. А еще на елках ежики растут и песенки поют.
Но в том-то и дело, что для Храмовой Собаки Вьюн тогда не был вельможей.
Он был таким же сыщиком, как и он сам.
Это сыщику Шан протянул руку.
И пальцы его наткнулись на холод полированного серебра.
Момент был упущен.
Это Най уже потом, задним числом сообразил.
Когда Шан и вовсе перестал с ним разговаривать.
Поначалу они словом-другим все-таки перекидывались. Не-случившееся отняло у них и эту малость.
Най и в самом деле плохо и трудно сходился с людьми близко. Это верховодить ему удавалось хорошо, а подпускать к себе кого-то он не умел. Это Дани когда-то все решил за него, став ему другом. От Шана подобного ждать не приходилось. Най должен был…
Но он совершил ошибку и оставил Шана на произвол его ненависти.
А вчера зеленый мальчишка вскрыл этот нарыв одним касанием. Сразу у двоих.
Вот только Най точно знает, в чем его вина – а Шан о себе только думает, что знает. Наверняка ведь он винит в противостоянии себя одного.
И Най обязан сказать ему, что Шан не виноват.
Хотя бы это.
А в чем виноват Най, он со временем и сам поймет.
А если нет – Най ему расскажет. Обязательно.
Теперь, когда стена между ними рухнула. Когда зеркало разбито – навсегда.
Воробей может гордиться собой по праву. Никто другой не сумел разобраться с двумя нагромоздившими гору ошибок напарниками. А он сумел.
И эта мысль внушала Наю надежду на счастливый исход расследования. На то, что им всем вместе удастся не только поймать мерзавца, чуть не
убившего Наставника Тайэ, но и доказать невиновность Дани Ночного Ветра. Ну, или хотя бы Воробью удастся.
А когда расследование закончится, Най подпишет ему рапорт о досрочном переводе из лончаков в полноправные сыщики. Грех такого пройдоху в лончаках держать. И Шан тоже подпишет…
Интересно, кого бы Тье стал опрашивать в первую очередь – подметальщика улиц, вовсю махающего своей метлой, или играющих у крыльца детей? Дети здешние, однозначно, они могли играть тут и третьего дня, и если они тут были, могли и углядеть незнакомца, свернувшего через тихий нехожалый переулок… подметальщик тоже мог что-то увидеть… да, но время уже обеденное, вот-вот распахнутся окошки, и матери