Час кроткой воды стр. 472
тянутся – и что бы им вместе не ужиться? Что бы им не поладить? Ан нет. Другие бы на их месте уже десять раз переговорили, пусть и со скандалом. Подумаешь, пара-другая битых тарелок. Так ведь разобрались бы. А эти знай терпят до последнего. Все стараются сделать, как лучше. Достарались, ничего не скажешь.
– И давно это у вас так? – спросила Ласточка, споро нарезая сладкий лук.
– Да с первого дня…
– А сегодня совсем невтерпеж стало?
Может, и лишний вопрос. Но ведь что-то же сподвигло Росинку именно сегодня пуститься в бега?
Росинка отпила еще глоток совсем остывшего чаю и кивнула.
– Сегодня нашему дому очередь жертвенные пироги печь. Я так радовалась! Совсем еще затемно встала, чуть ли не ночью. И только муку просеивать стала, она тут как тут. Сито у меня из рук вынула. Иди, мол, отдыхай. А я стою и слова сказать не могу. Вот не могу, и все тут. Постояла так, развернулась и ушла. Где была, куда ходила… не помню. Понимаешь, совсем не помню. Где была, как сюда пришла…
– Так ты весь день, получается, не ела ничего? – осведомилась Ласточка, отставляя тесто в сторону.
– Ну… да. Наверное, – растерянно произнесла Росинка.
– Значит, сейчас и поедим. Тесто только отлежится немного. Настряпаем блинов и поужинаем.
Хорошая хозяйка должна готовить еду для гостей сама. Стыд и срам для хорошей хозяйки не то, что допустить гостью к сковородке – даже подумать о столь непозволительном деянии.
Для хорошей.
А для умной – непозволительно добить подругу неосторожным словом. Сказать: «Я тебя накормлю», – той, что и так живет на всем готовом и готова уже волком выть от такой жизни.
– Настряпаем… – глухо произнесла Росинка, обеими руками сжимая чашку. – Да я скоро забуду, с какой стороны блинную скалку в руки берут. Ласточка, ну вот ты мне скажи – за что она со мной так? Хоть я наизнанку вывернись, а ничем угодить ей не могу! Все не так, все неправильно, все из рук выхватывает. А пироги эти сегодня… чужая я в этом доме. Не только хозяйство вести – жертву принести от всей семьи, и то не вправе. Кто я в этом доме, вот скажи?
Никто. Если с самой Ласточкой посравнить – никто. Не невестка, не сноха, не мужняя жена.
Вот только говорить этого нельзя.
– Никто, – бесцветным голосом сказала Росинка. – Нет меня. Понимаешь – нету. А лучше бы и не было…
От двери послышался сдавленный стон.
Янтарная Бусина зажимала рот обеими руками. Глаза ее блестели от слез.
Вот поэтому Ласточка и потащила подругу
не в гостиную, а на кухню. Не только – но и поэтому тоже. Попробуй, подберись к гостиной незаметно! А в кухне летом дверь на улицу открыта. Ласточка сильно надеялась, что Шелковинка догадается не только успокоить Бусину, но и с собой привести. Правильно надеялась.
Некрасиво?
Непорядочно?
Как скажете. А только иначе эти две умницы так бы и вытанцовывали кругом до скончания жизни, друг с другом словом не перемолвившись.
– Росинка, доченька, что ты такое говоришь? – простонала Янтарная Бусина, бессильно уронив руки.
– А разве не так? – тихо и неожиданно жестко спросила Росинка. – Ничего мне нельзя, и пироги жертвенные тоже нельзя…
– А ничего, что их два