Час кроткой воды стр. 510
между прочим полюбопытствовал Най.
– Да никто! – слишком быстро для правды отмолвила Медведиха. – Разве же материнское сердце само не догадается?
Плотник помалкивал. Он только что украдкой высуслил суп прямо из чашки и теперь блаженствовал.
– Сама я до всего дошла, – заключила Медведиха.
Неправда, с уверенностью понял Най. Вовсе даже не сама. Надоумил ее кто-то. И слова про отпрыска чресл – не ее. Ей такие выкрутасы и взять неоткуда. Был у нее советчик. Точно был. Баловать сына нещадно, отдавать ему все лучшее, обделяя всю семью и в особенности других детей – век бы ей самой до такого не дойти. Но она верит, что додумалась до этой пакости своим умом. И стоять на том будет крепко. Не потому даже, что упряма – а она упряма – просто она действительно верит, что решение принадлежало ей. Точнее, хочет верить. Да, говорил ей какой-то человек что-то такое – но с каждым днем он уходит из ее памяти все дальше, истирается, выцветает… сейчас она хотя бы помнит, что он был, и торопится сказать, что – нет, она ведь сама, все сама… а еще пару месяцев спустя она его искренне не вспомнит. И давить на нее уже сейчас бесполезно. Разве что если в обход попробовать…Хотя кто сказал, что вопросы можно задавать только плотничихе? Сверчок вряд ли что-то скажет толковое. Скорее всего, он и не видел языкатого доброхота. Домом жена заправляет, а сам он день-деньской работает. А вот дети…
Наблюдательность, проницательность, да просто ум, наконец… взрослые обычно отказывают детям в этих качествах. Но Най был не из тех, кто совершает подобную ошибку.
И потому, когда тягостное застолье закончилось, он выждал немного, и едва только Медведихе понадобилось отлучиться по домашним делам, отправился на поиски детей.
Обнаружились они в небольшом сарайчике за домом. Най опасался, что застанет спор или даже ссору – обстановка за столом это предполагала: когда одного
из детей предпочитают настолько явно, остальным это обычно приходится не по вкусу. Но, к его удивлению, в сарайчике царили мир и доброе согласие.
– Сейчас, Вишенка, погоди, – уговаривал сестренку старший из братьев, высокий ясноглазый подросток лет четырнадцати.
Девочка кивнула.
Второй брат между тем производил какие-то манипуляции с полами своего наряда – в результате которых на свет явилась коробка. Еще одну отцепить от одежды оказалось намного трудней – какие-то крючки застряли и не желали отпустить добычу.
– Налетайте, – кивнул мальчик на первую коробку, продолжая возиться с застежками.
В первой коробке обнаружились таинственно исчезнувшие со стола пирожки.
– Красота! – промычал старший с набитым ртом.
Девочка согласно наклонила голову и взяла второй пирожок.
Лишь когда пирожки были полностью разъедены и оценены по достоинству, мальчик управился со второй коробкой и открыл ее.
Най вытаращил глаза: в коробке лежали абрикосы и ранняя шелковица. Ну, силен отпрыск чресл! И когда только он успел смести фрукты со стола? Даже Най не заметил.
Братья честно поделили абрикосы на троих. И все равно будущий великий человек – сейчас Най подумал о нем так без всякой насмешки – взял из своей доли самый крупный и спелый абрикос и протянул сестре.
– Держи, Вишенка.
Вишенка, худенькая девочка лет восьми, взяла абрикос не сразу, и есть его не стала.