Час кроткой воды стр. 512
Хорошие ребята. Правильные.
И похоже, наш неведомый пакостник с ними крупно промахнулся.
Затею его Най уже понял. Раз Корню напророчили славу – сделать из него ничтожество. Избалованное, зазнавшееся. Требующее всего себе – ведь он будущая знаменитость! Цацкайтесь с ним! На руках носите!
И когда он повзрослеет, ничего из него не получится.
Не только знаменитости, но даже и человека путного.
Вот только не тот у Корня характер, чтобы он позволил себя избаловать. И брат с сестрой тоже не той породы, чтобы явно заискивать и тайно завидовать.
Горя в семью этот мерзавец принес предостаточно. А вот цели своей не достиг.
– Да хоть какое там предсказание! – огрызнулся Корень. – Все едино так нельзя.
Ты прав, Най. Можешь себя поздравить.
– И не в одном предсказании дело. Поначалу матушка еще держалась. Хотя голова кругом и пошла. А вот когда ей этот хмырь всякой сырости в уши надул, тут все и пошло кувырком.
– Какой хмырь? – осторожно поинтересовался Най, опасаясь спугнуть удачу.
– Да я откуда знаю? – пожал плечами Корень. – Вроде знакомый чей-то. Понятия не имею. Свалился нам на голову, как яблоко с елки. А уж плел-то, плел всякого! И какое счастье нам всем привалило, и не упустить бы его, и позаботиться заблаговременно, и про отпрыска чресл…
Точно. Значит, и эта догадка была верной.
– Как он хоть выглядел, этот хмырь? – спросил Най.
– Обыкновенно. Осанистый такой, одет солидно. Лет сорока, может, сорока пяти.
М-да, это вам не Янтарная Бусина.
А кстати…
– Похож? – спросил Най, вынув из рукава листок с портретом.
Дети склонили над ним головы. Вишенка даже ахнула, увидев изображение.
– Он самый, гад, и есть! – воскликнул Корень.
– Точно, что гад, – согласился Най, сворачивая портрет и убирая его обратно в рукав.
– А откуда он у вас? – деловито поинтересовался Корень.
– Ищем мы его по одному делу, – не вдаваясь в подробности, пояснил Най.
– Как найдете, навешайте ему от меня, – кровожадно попросил Корень.
– Постараюсь, – без тени улыбки обещал Най.
– Ведь и правда гад. Матушке совсем голову задурил. Наш сыночка большим человеком будет, нашей люлечке – все самое лучшее…
– В основном – люлей, – с невинным видом предположил Най.
Корень осекся, губы его дрогнули – и он неожиданно для себя самого расхохотался в голос. Брат с сестрой вторили ему – и только Най удержал серьезное выражение лица, хотя и с трудом.
– Если бы, – возразил Корень, отсмеявшись. – Это раньше я мог подзатыльник огрести за какую-нибудь дурную шалость.
Понятие шалости, тем более дурной, с Корнем Самшита не увязывалось никак, но Най решил не спорить. Откуда ему знать, что было прежде. До того, как материнская придурь заставила мальчишку страшно и необратимо повзрослеть.
– Теперь меня никто и пальцем не тронет, хоть я что учини. Теперь меня только на руках носить. На семейный алтарь сажать – и чтобы свечи беспременно ароматические. Раньше я в школу ходил, а теперь – ни-ни. Будущему большому человеку не полагается. Учителя мне наняли. Из тех, кто деток знатных особ на дому обучает. Чтобы не только грамота и прочее книжное знание, а еще и манеры всякие и вообще… – Корень зло сощурился. – Нет, учит он