Чашка какао и тёплый плед. Сборник рассказов и повестей стр. 164
уличных фонарей и окон соседнего отеля. – Может, в другой раз со светом попробуем.
– Обязательно, – прошептал Саймон ему на ухо и перевернулся на живот.
На этот раз Гарри устроился не между его ног, а оседлал их. Положил ладони на ягодицы, с силой вдавил пальцы. Смял, развёл, вглядываясь в темную впадинку. Лежавшая между ягодиц тень будто обладала силой притяжения чёрной дыры – Гарри казалось, что один взгляд туда его затягивает. Он осторожно погладил эту впадинку подушечками пальцев, ощупывая нежную кожу и тонкие складочки. Чуть надавил. Мышцы казались чертовски тугими.
Саймон сдвинулся и поймал его палец. Поймал кончик его пальца собственной задницей. У Гарри это в голове не укладывалось, скат в теле вовсю развлекался, превратившись не то в дракона, не то в саламандру – в груди разливался жар.
– Ты уверен? – прошептал Гарри. – Узко так.
– Уверен, – довольно хмыкнул Саймон. – Смазку только не забудь, – он кивнул на тумбочку, где уже стоял большой тюбик и лежала пачка презервативов.
Гарри сглотнул. Саймон готовился. Хотел его, именно так. От всего этого вело, вышибало мозги. Саймон – святоша-Саймон, правильный Саймон. Саймон, который мог бы уложить его одной левой, припомнив все издевательства в школе, лежал под ним, доверчиво подставившись. Гарри боялся, что кончит, не начав.
Он высвободил палец из плотного захвата, погладил Саймона по бёдрам и наклонился, прижавшись губами к крестцу. Наверное, мог бы зайти и дальше – попробовать, хватит ли решимости и сюда язык сунуть, но Саймон нетерпеливо заёрзал и попросил:
– Давай уже. Сил нет терпеть.
Гарри не представлял, как это – хотеть, чтоб тебе в такое чувствительное место всунули что-то… Ну, не сказать, чтоб огромное, но значительно больше, чем эта узенькая дырочка. Но действовал, как велел Саймон: дотянулся до смазки, выдавил на пальцы – “давай сразу два” попросил Саймон со стоном.
Сразу два, пусть и обильно смазанные, входили так туго, что Гарри едва не отказался от этого мероприятия, стало страшно навредить Саймону. Странная мысль – после всего, что было в школе! А может, именно из-за этого? Из-за того, что Гарри хотел стереть те эпизоды из своей памяти, забыть то, от чего сейчас было невыносимо стыдно и больно, будто избивали тогда не Саймона, а его самого.
Хорошо, что Саймон командовал, отвлекал от ненужных мыслей. “Да, вот так! Глубже. Хорошо… Раздвинь их, чувствуешь? Я расслабляюсь. Расслабляюсь для тебя”. От одних этих слов можно было кончить, но Гарри сдержался. Даже почувствовал особый кайф в том, чтобы действовать неторопливо, размеренно. Будто это не трах, а медитация какая-нибудь.
Но Саймону, видимо, надоела
его неторопливость – с шипением он снялся с пальцев, быстро перевернулся, вынудив Гарри приподняться, схватил с тумбочки презервативы, яростно откусил уголок упаковки и безжалостно расправился с плотной фольгой.
– Сю-у-да иди, – порывисто выдохнул он, нашаривая в полумраке член Гарри. – Вот так.
Ощущать резинку на члене было не слишком приятно, но привычно, а вот касания Саймона: то, как он прошёлся ладонями по его груди, прикусил сосок, обхватил Гарри за пояс, заваливая на себя – это всё было восхитительно ново.
– Давай уже! – не то потребовал, не то взмолился, рукой направляя член Гарри в себя. В ту самую затягивающую темноту. Гарри не видел её, но