Часодеи. Часовой ключ стр. 118
стало очень не по себе. Она забарахталась сильнее, но вода словно специально не хотела пропускать ее.
— Да она же совсем не умеет плавать, — протянула вдруг одна из русалок и тоненько засмеялась.
Жуткий смех подхватили и другие русалки, кроме того, они начали строить невероятно страшные рожи — поджилки бы затряслись и у самого смелого, а не только у неважно плавающей тринадцатилетней девочки.
— Остановись!!! — рявкнула одна из русалок. — Там глубоко!
— Погубишь себя!
— Иди к нам, несмышленая…
— Глупая…
— Не сможешь, не успеешь…
— Возле самой скалы намного глубже. — Одна из русалок оказалась очень близко. — Страшная черная вода…
— Прикоснись ко мне, — зашептала следующая, — дай руку… Дай же!
Эта русалка осмелела настолько, что преградила Василисе путь своим крупным, пахнущим тиной хвостом. Девочка вздрогнула, но не остановилась, упрямо продолжая грести руками. И русалка отступила — со злобным воем вильнула в сторону.
«Вперед, вперед, — твердила про себя Василиса, борясь с желанием закрыть лицо руками, — только вперед…»
Смех перерос в леденящий душу вой, и Василиса поняла почему: ее ноги уткнулись в каменистое дно, берег был рядом, она почти добралась!
Когда девочка вылезла на низкий каменистый уступ, возвышающийся над водой, она почувствовала себя совершенно счастливой. Промелькнула мысль: а как же она будет возвращаться? Но сейчас Василиса старалась об этом не думать. Она поднялась на дрожащие ноги и полезла дальше, ввысь.
Наверху оказалась небольшая ровная площадка с нависшим сбоку черным зубом скалы. Василиса огляделась. Луна будто бы стала еще огромнее и затопила собою весь мир, но она как-то не пугала больше, а, наоборот, манила и притягивала. Где-то внизу плескались русалки, разбивая хвостами гладь озера, виднелась полоска берега с догорающим костром из Василисиной рубашки…
И тут появились феи — маленькие, сверкающие, крылатые фигурки. Они закружились вокруг Василисы шумной стайкой и вдруг, как одна, замерли в воздухе, почтительно склонившись в реверансах.
Василиса обернулась и поняла причину столь глубочайшего почтения. К ней, плавно помахивая крыльями, приближались две феи. Они были одеты в длинные платья с пышными юбками, а на головах у них возвышались узкие шляпы, похожие на колпаки. С остроконечного верха этих колпаков тянулись полупрозрачные, искрящиеся шлейфы, словно ветер сорвал с неба несколько сотен звезд и пристроил их в хвосты к шляпам. Наряд одной из фей отливал серебристо-мерцающим светом, а у другой — темнел и переливался, словно состоял из черных обсидиановых осколков. В остальном же феи были похожи, как родные сестры: большие круглые глаза и темные, колечками, волосы, тонкие, изящные руки и красивые прозрачные крылья, словно сотканные из серой, отливающей стальным блеском паутины. При каждом взмахе крыльев воздух озарялся россыпями мерцающих искр.
— Фея Светлого Образа, Селестина, — представилась та, что была в серебристом, и улыбнулась девочке.
Василиса поклонилась, чувствуя себя донельзя неловко без одежды.
— Фея Темных Мыслей, Мендейра, — иронично представилась другая и зевнула, лишь скользнув беглым взглядом по девочке.
Та поклонилась и ей, хотя эта фея чем-то напоминала Елену — те же ледяные глаза, хоть и черные, а не голубые.
— Все феи во всех мирах… — начала было фея Светлого Образа, но другая, в темном наряде, тут же ее перебила:
— Вот именно, феи! А дарить подарки и возможности той, что родилась от человека…
— Все феи во