Частица твоего сердца стр. 56
можете не торопиться.
Мы направились к выходу. Шайло смотрела вперед, не удостоив меня даже взглядом. Похоже, она уже жалела, что нечаянно пригласила меня на ужин.
«Или осталась со мной наедине».– Шайло, если хочешь, возьми проклятую машину. Мне без разницы.
– Нет, все в порядке.
– Ладно, – проговорил я и, сунув руки в карманы, зашагал рядом с ней.
– Угу. – Она нахмурилась. – Это не важно.
– Не важно, но ты всю дорогу будешь злиться?
Шайло взглянула на меня.
– Я не злюсь.
– Тогда что же?
– Я просто… иду пешком.
Я усмехнулся, чем еще больше разозлил ее.
– Прости, но я не хочу, чтобы еда для прабабушки остыла прежде, чем та ее съест. Биби заслуживает самого лучшего.
Я ухмыльнулся и покачал головой.
– Ты не согласен?
– Нет, я полностью согласен, что твоя бабушка заслуживает самого лучшего.
«И поэтому у нее есть ты».– А что тогда?
– Просто ты чертовски упрямая.
Она широко раскрыла глаза, окаймленные длинными мягкими ресницами.
– Я?
– Это не так уж и плохо. Ты просто знаешь, чего хочешь.
– Так и есть, – согласилась она, и тон ее немного смягчился. – Трудно идти на компромисс, особенно когда дело касается Биби.
– Как она? – спросил я. – Головокружения повторялись?
– Нет, слава богу. – Она слегка поежилась, хотя на улице было еще тепло. – Но это пугает, знаешь? Ей восемьдесят и… Не важно. Я не хочу об этом говорить. Это как накликать беду.
– Да, я понимаю.
Она чуть улыбнулась мне, и напряженность исчезла. Или, может, просто изменилась. На Шайло были свободные белые брюки с высокой талией и короткая белая футболка, оставлявшая открытым живот. Небрежно завязанная узлом бежевая кофта висела на бедрах. На тонких запястьях виднелись браслеты, на руках – кольца. Полагаю, все их сделала она сама. Уши оказались проколоты дюжину раз; я заметил в них серьги-гвоздики и колечки, когда Шайло откинула косички с плеч.
Я не мог отвести от нее глаз, желая коснуться ладонями всего, связанного с ней. Твердого металла и мягкой кожи. Ее волос, заплетенных в косички и растрепавшихся мягкими волнами на кон-цах.
«Вот и вся моя чертова дистанция».Прогулка от района, где жила Шайло, до центра города заняла около пятнадцати минут. Ее тихая улица уступила место вереницам галерей, ресторанов, кафе и баров. Мы миновали тату-салон с изображенным на висящей в окне доске китайским драконом.
– Что заставляет решиться сделать татуировку? – спросила Шайло, кивнув в сторону салона. – Ведь существует бесконечное множество рисунков или цитат. Как выбрать?
– Просто остановиться на чем-то важном или значимом. На том, что ты захочешь носить вечно, – пояснил я и подумал о своей сове. – Зачастую они сами выбирают тебя.
Словно прочитав мысли, она обратила взгляд темных глаз на изображенного на моем плече индийского филина. В жизни эти птицы серо-коричневые, с черными полосами вдоль живота и длинными, похожими на уши хохолками перьев над ярко-оранжевыми глазами. В моей татуировке цветными были лишь глаза. Казалось, Шайло собиралась спросить об этом, но передумала. Я заметил, что она часто так делала. Как сегодня вечером. Сначала затронула личное, потом отступила.
Я не мог ее винить. Было в ней нечто такое, что будоражило меня. И приходилось постоянно напоминать себе, кто я такой.
«Сын убийцы…»– Итак, у тебя есть мысли насчет темы курсовой? –
спросила