Библиотека

Часы с лягушкой стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

сам при звуке человеческого голоса.

Время уже прошло, многое миновало, и я расскажу об этом неподслушанном разговоре, чтобы вам хоть что-то стало понятно. Может, вы окажетесь сообразительней меня. Впрочем, как сказал бы Алешка, это нетрудно…

Глава II

Время остановилось?

В тот решающий день мама и папа сидели на кухне.

– Вот, мать, послушай. – И папа положил на стол свой знаменитый диктофон. – И тебе станет ясно, что другого выхода у нас нет. – Он включил диктофон. – Это мне Иван Трофимыч переписал со своей записи.

Иван Трофимович – это генерал, папин начальник, они уже сто лет вместе служат и дружат. А у генерала в кабинете на нескольких телефонах автоматы такие стоят – включаются, если нужно записать разговор. От этого иногда очень большая польза получалась, много анонимных звонков удавалось установить и кого надо найти и наказать.

И вот что там было, на этой записи.

«Неизвестный:

– Товарищ генерал, нам ваш полковник Оболенский хорошо знаком. Он наш враг. Беспощадный, отважный и очень опытный офицер…

– Личные и профессиональные качества полковника Оболенского, – резко оборвал его генерал, – мне известны лучше, чем вам.

Неизвестный:

– Тем более. Со всеми своими качествами он стал у нас на пути. Его разрушительное следствие поставило под удар несколько значительных организаций, но самое главное – очень высоких государственных лиц…

– Тем хуже для них. Незачем высоким лицам связываться со всякой шпаной и оказывать ей взаимовыгодное покровительство.

– Ну… им виднее, с кем связываться. Но речь не о том. Мы могли бы предложить Оболенскому деньги. Даже очень большие деньги. Но как нам известно – он «мзду не берет». Мы могли бы физически устранить его, но эта акция, пожалуй, ничего бы не дала…

– Так что вам надо? – Иван Трофимович терял терпение из-за наглости незнакомца.

– У нас есть предложение. Точнее – совет. Вы должны, товарищ генерал, позаботиться о своем офицере, но главным образом – о его семье.

– Вы угрожаете?..

– Мы предлагаем. Ваша прямая обязанность, ваш долг – обеспечить безопасность жене и детям Оболенского. Поверьте, мы не сторонники подобных акций, мы действуем цивилизованными методами, но что поделаешь – у бизнеса свои законы. И они посильнее законов государства.

– Ваше предложение несколько запоздало, – сухо ответил генерал. – Вчера я подписал приказ об отстранении полковника Оболенского от расследования с последующим увольнением со службы.

Было долгое молчание. Как будто растерянное.

– И на каком основании?

– Вот это вас уже никак не касается. Это совершенно внутреннее дело Министерства внутренних дел».

Так красиво ответил Иван Трофимович и положил трубку.

Установить, кто ему звонил и откуда, не удалось. У современных жуликов большие технические возможности.

– И что будет? – спросила мама. – И за что тебя уволили?

– В свое время узнаешь.

Мы с Алешкой тоже об этом узнали в свое время. К сожалению, не сразу.

Дома у нас началась какая-то странная жизнь. Все время какие-то секреты, шепотки, недомолвки. У нас так никогда не было, никаких секретов друг от друга. Даже Алешка не всякий раз вымарывал в дневнике записи о «плохом поведении в классе и в рекреации». Впрочем, он их не столько вымарывал, сколько исправлял. Закрашивал мазилкой «вредную» запись, сделанную Любашей, и поверх нее писал другую. Лешка, я говорил, здорово рисует. И поэтому, наверное, здорово может скопировать любой почерк. Правда, «правильнописание» у него хромает больше, чем у Винни-Пуха. Однажды мама прочитала вот такую запись: «Расказзал на уроки пра варону и лисицию. Атлична!» – и задумчиво сказала:

– Что такое случилось с Любовь Сергеевной? Может, заболела?

– Да, – сказал Алешка, забирая дневник. – Она чихает, и у нее рука от этого дрожит.

– Чеххает и дражжит, – вздохнула мама.

Обошлось без угла и «подзатылка».

Как-то все это странно. Как-то тревожно.

Через несколько дней папа опять собрался в командировку. На этот раз надолго, как он сказал, почему-то глядя в сторону.

В прихожей, куда мы все вывалились проводить его, он не пошутил, как обычно, только обнял маму и кивнул в нашу сторону:

– Ты им все правильно объяснишь, да?

Мама как-то странно взглянула на нас и стала поправлять свои красивые волосы вздрагивающей рукой:

– Не беспокойся, Сережа. Они все поймут, они не дурачки.

И папа ответил тоже странно:

– Вот это меня и тревожит. Берегите маму, – сказал он нам. – Что бы она вам ни сказала, это все будет правильно. Но вы ей не верьте.

Опять странные слова…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.