Целитель #01 - Спасти СССР! стр. 102
глазки-то у Давида Моисеевича разгорелись! Видать, не зря корпел в институте.
– Вы считаете, этих деталей достаточно?
– А у меня еще есть! Кстати, а вы не помните такого Данилина, Антона Гавриловича? Вроде бы он тоже в ИКАНе трудился…
– Данилин? – задумался Кацман, и лицо его просветлело. – А, Тося! Конечно, помню! Тосю Данилина мы комсоргом выбрали, так он и пошел по комсомольской линии.
– Все с ним ясно! – хихикнул я.
Мы еще долго болтали – о программировании, о Бэйсике и Алголе, о законе Мура. Я даже нарисовал в его воображении ослепительные перспективы, вроде интернета, который я обязательно назову по-русски. Хотя почему я? Академик Глушков уже что-то такое похожее изобрел, ОГАС называется – Общегосударственная автоматизированная система.
Кацман пригорюнился даже, почувствовав приближение новых горизонтов. И вдруг его скрючило – как говорится, ни вздохнуть, ни охнуть. Он вцепился в спинку стула, едва не падая на колени, и резко побледнел. Видать, почки «распустились».
– Там… – просипел Кацман, словно меня пародируя. – Таблетки… Пожалуйста…
– Таблетки не помогут, – процедил я, быстро снимая платок с Давида Моисеевича. – Держитесь!
Человек я брезгливый, но Кацман был из тех чистюль, которые посуду моют до блеска, а мочалкой орудуют до скрипа. Я положил ладони ему на поясницу, прямо поверх майки (это девочек щупать приятно, а мужиков как-то не очень).
Боль я унял сразу.
– Прошло!.. – выдохнул Давид Моисеевич.
– Не прошло, – покачал я головой, – да и не в почках дело. У вас застарелая подагра. Надо ее вылечить, тогда и отложений не будет, и почки не откажут. А камешки мы выведем… Ну-ка… На локтях?
– Да-а…
Я долго «грел» опухшие локтевые суставы, пока не почувствовал усталость.
– Хватит на первый раз. Попейте водички, стакана три хотя бы, я тогда с почками поработаю.
– А чайный гриб можно? – робко спросил Кацман.
– Вполне!
Он долго булькал на кухне, а когда вернулся, посмотрел на меня с восторгом неофита, приобщенного к высшей мудрости.
– Зря я не верил Алону! – воскликнул Давид Моисеевич. – Вы таки можете немножечко поправить здоровье старому больному еврею!
– Таки да! – ухмыльнулся я.
Тот же день.Первомайск, улица ЛенинаДомой я вернулся сильно утомленным, но хорошая порция жареной картошки и возраст живо вернули тонус. Наверное, для мозга тоже нужна тренировка. Во всяком случае, раньше я бы весь день ходил вялым, теперь же восстанавливаюсь быстро. Бекицер, как Давид Моисеевич говаривает.
Бодрости мне добавляло и это неожиданное знакомство. Кацман сохранил острый ум и азарт, у него оставались связи в академической среде. Нужный человек.
Правда, опаска тоже присутствовала. В прошлой жизни я мало кому помогал, в смысле лечил. Не потому, что страдаю мизантропией, просто мало общался с людьми. И опыта у меня было не много.
Теперь же всего за пару месяцев я помог большему количеству людей, чем раньше лет за десять.
А ведь это след, товарищи. Обязательно ведь кто-то в КГБ заинтересуется такой «гигантской флюктуацией» – нигде никаких исцелений, а в Первомайске сразу пачка!
Ну, да, согласен. А что прикажете делать? Быть выше человеческих страданий? Как-то не по-людски…
Переодевшись в «рабочее» – старые индийские джинсы «Авис» и байковую рубашку, накинув сверху куртку из кожзама, я отправился к Шевелёвым.
Надежды Васильевны не было дома, чему я порадовался – не хотелось испытывать неловкость. Уж больно