Целитель #01 - Спасти СССР! стр. 57
на столе. – Вы все изложили очень правильно, очень грамотно, гладко… Но! Некоторые моменты, скажем так, вы либо опустили, либо искусно заретушировали.
– Не понимаю вас, Евгений Иванович, – прохладным голосом парировала Марина. Она не испытывала страха, поскольку, как верно заметил полковник, правота за нею. И все же просыпалась, росла потихоньку тоска, как предощущение будущих неприятностей.
– Сейчас поймете. – Полковник открыл одну из папок и положил перед Мариной малость расплывчатый снимок – фоторобот Миши Гарина в гриме. Длинные черные волосы, нос с горбинкой… Фоторобот грешил неточностями, но лицо вполне узнаваемо. – Вы, Марина Теодоровна, очень аккуратно обошли молчанием вот этого молодого человека. Из вашего отчета можно понять, что именно вы отстреливались, именно вы таранили бандитский «Москвич». Вдобавок сами себе оказали первую медицинскую помощь. Между тем Гриша Ершов, который вас страховал, утверждает обратное. Именно этот парень, который у вас стал фигурой умолчания, уничтожил двух уголовников и сидел за рулем «Волги»! Зачем же вы скрыли эти факты?
Марина глубоко вздохнула. Тягостный допрос, стены, скрытые за деревянными панелями, портрет Дзержинского над столом начальника – все это угнетало сознание.
– Я не хотела врать, Евгений Иванович, – проговорила девушка, переплетая и расплетая пальцы. – Но и полную откровенность сочла излишней. Я не знаю, как зовут моего спасителя, и мне неизвестно, кто он. Могу предполагать, что этот парень учится в старших классах школы или на первых курсах института. Он явно не из рабочей среды. И я просто не захотела осложнять ему жизнь!
– Понимаю, – поднял руку полковник, – можете не объяснять. Марина Теодоровна… – он тоже издал длинный вздох. – Мы бы не сидели сейчас здесь, и мне не пришлось бы мучить вас неприятными вопросами, если бы вы сами не допустили серьезную оплошность. Зачем вы снова включились в операцию чуть ли не на следующий день после ранения? Ну, отлежались бы недельки две как минимум!
– Ребят подводить я тоже не хотела… – пробормотала девушка, отводя взгляд.
– Това-арищ старший лейтенант! – насмешливо протянул Первенцев. – Прекрасно все понимаю, но вы же умница, каких мало! Так чего ж вы не учли такой пустяк? Я видел на фото лужу крови, которой вы лишились, да и без того знаю, что бывает, когда получаешь такую рану, как у вас. Вот я и не поверил отчету! И мне пришлось интересоваться у Ершова, у «Боцмана»… Этот молодой человек, он лечил вас? Как?
– Не знаю, – призналась Марина, – я потеряла сознание в машине. Помню таран, и все, провал. Очнулась только на квартире. Еще когда этот парень только прогревал мотор, он спросил: «Куда?» Я назвала ему адрес… Пришла в себя уже в постели. Слабость была, голова кружилась, но рана зажила… Я понятия не имею, как ему это удалось, честное комсомольское! Спрашивала, но он отмалчивался, а когда собрался уходить, сказал, что его учил филиппинский хилер. Помните, еще писали о них?
– Помню, помню… – затянул Первенцев. Заинтересовавшись, он взял подбородок в горсть. – Хилер, значит…
– Да… – Марина сделала вид, что ее озарило. – А! Он еще сказал, что тот филиппинец оказался, вообще-то, вьетнамцем. Приезжал, дескать, в СССР с делегацией, и вот… Это все, что я знаю.
Полковник покивал.
– Верю, – заявил он и жестом фокусника достал из папки еще одну фотографию. – Узнаете?
Марина пригляделась. Со снимка на