Целитель #07 стр. 109
Генри Киссинджер — его агент влияния, и он всё, как есть, докладывал боссу. И насчет объекта «Миха», и о визите Первого Джентльмена в НИИ «Прогноз»…
А старина Дэйви сразу смекнул, что к «Великой шахматной доске» подсаживается новый игрок, и оперативно принял меры — неспортивные, но действенные.
Вопрос: где же прячутся «экстрасенсы-экстраскунсы» с повадками бандосов? Затаились они не зря — надо и раны зализать, и восстановить убыль Силы. Котов, хоть и любит… любил жаловаться на дряхлость, был «вооружен и очень опасен». И уделал-таки одного из тройки.
Бесшумно ступая, прошел в гостиную. Всё, как всегда…
Важно отмахивает маятник, качая тусклые медные отсветы, расталкивая секунды, а пальма под окном топорщит перистые листья, впитывая неяркий зимний свет.
Мои пальцы коснулись земли в вазоне — влажная. Не забыл Игорь Максимович зеленого любимца, полил перед уходом из жизни…
Легчайший ментальный шорох заставил меня встрепенуться — и замереть. Не мысль даже, отголосок мысли скользнул, задевая мой мозг невесомым перышком. Тсеван Римпоче!
«Попался! — улыбнулся я неласково. — Орехово-Зуево? Да, где-то там…»
Тот же день, позжеЧССР, Шумава«Фольксваген» довольно резво петлял по заброшенной лесной дороге, то завывая на подъеме, то взрыкивая на частых поворотах.
Гарины теснились на узких жестких лавочках, спинами колотясь о гулкие борта — машину шатало и подбрасывало на ямистой колее. Двое «охотников» засели в кабине, а третий делил с Иржи потертое сиденье в будке, карауля пленников.
Немчура развлекался тем, что корчил рожи, пугая девушек, и сам же кис от смеха, наполняя фургон вонью табака да пива.
— Идиот какой-то, — выцедила Настя.
— Не какой-то, — поправила ее Рита, — а полный.
«Охотник», хихикая, привалился в уголку подремать, а Иржи, снисходительно кривя губы, высказался:
— Ваша реакция понятна, но неосторожна.
— Ах, извините! — буркнула Настя.
— Пан Корда, — шевельнулся Петр Семенович, — судя по всему, вы продались не за кроны, а за марки?
— Представьте, нет! — с удовольствием ответил Иржи. — За доллары! Во вторник я вернулся из Москвы — помните? И там на меня вышел один странный тип… Индус какой-то. Завалился в мой номер, и предложил устроить вам лыжную прогулку, хе-хе… Ну, я с перепугу отказался, а этот индус… Или йог, или кто он там, вывалил на стол целую груду баксов! Не считая! Двести сорок две тысячи! — он блаженно улыбнулся. — Я ему тут же: «Да! Да! Согласен!», а этот тип даже расписки не взял. Позвонил вчера, и говорит: «Должок!»
— А вы хвастливы, — холодно усмехнулся «пан директор». — И болтливы.
— Да… — деланно пригорюнился чех. — Не изжил до конца тщеславие, — гнусная улыбочка изогнула тонкие губы. — Если честно, то у меня сразу два мотива — деньги и ненависть! Я очень люблю доллары, и терпеть не могу русских свиней!
— Сам ты свинья, — с отвращением вытолкнул Петр Семенович. — Шкурка продажная!
Черты лица Иржи исказились, но парировать выпад он не успел — фургончик остановился, глуша мотор. Неподвижность и безмолвие ударили по нервам.
— Выходим! — резко скомандовал Корда, дергая щекой. — На прогулку!
* * *Еловая хвоя — колючая, а пихтовая — мягкая. Ритины