Целитель #07 стр. 20
и пошел домой. Именно домой — иначе сказать нельзя, а то мама обидится…
* * *— Ну, теперь только в Новый год увидимся, — щебетала мамулька. Раскрасневшись от вина и радостных перспектив, выглядела она потрясающе. — Да и то, наверное, я одна приеду, у меня сессия, а папа с Настей — только летом. И покидать вас как-то стыдновато, а только когда ж еще так повезет, чтобы выехать? Риточка, вы заглядывайте сюда хоть иногда, ладно?
— Строго обязательно! — заулыбался Марик.
— Мишечка, а у тебя почему не налито?
— Низ-зя, я за рулем… — отнекиваться у меня получалось неубедительно. — Мне вас еще в аэропорт везти.
— Можно! — Рита плеснула в мой бокал изрядную порцию вина. — Я поведу, не волнуйся. Тут полчаса до «Шереметьево»!
Мама благодарно посмотрела на невестку, и потянулась ко мне.
— За нас!
Дзы-ын-нь! Сосуды сошлись, распуская долгий звон хрусталя.
Покорившись, я смаковал винцо. Приятненькое. Не кислятина, вроде «Ркацители», и не приторное, как «Белый мускат Кизил-Таш»…
Настя вежливо пихнула меня в бок.
— Еще хочу!
— Пьянчужка…
Девушка прыснула в ладонь, а мне удалось завладеть ее ушком.
— Что-то ты уж больно радуешься отъезду, — изобразил я ревнивого братца. — Признавайся: «А был ли мальчик?»
— Говоришь, что попало! — вспыхнула сестренка, но поникла и прижалась ко мне. — Я не знаю, был ли… — призналась она шепотом. — Или есть. Или будет…
— Будет обязательно! — ухмыльнулся братец. — Мимо таких девчонок, как ты, мальчишки не проходят. Тянет их…
Настя потерлась щекой о мое плечо, и вздохнула, косясь на маму.
— Не был точно, — тихонько проговорила она. — А вот есть ли? Его… Слава зовут. Он из того класса, что в Праге… И что будет, я не знаю…
Сестричка совсем увяла, а я притиснул ее.
— Ты только не спеши узнать, — шепнул в мягонькое ушко. — Ладно? Всё будет во благовремении…
— Ладно, — мурлыкнула Настя, подлащиваясь. — Понимаю же всё, ты не думай…
Я чмокнул ее в щечку, бархатистую, как у дитенка.
— Чего вы там шушукаетесь, чада мои? — звонко окликнула мама.
— Чадим потихоньку, — хихикнула Гарина-младшая. — А давайте за Мишечку выпьем? Чуть-чуть, мамулечка! А то он опять один остаётся… хоть и вдвоем!
Рита ответила ей голливудской улыбкой, а Гарина-старшая воскликнула:
— А давайте! Мишечка, за тебя! — изрядно отхлебнув, она заговорщицки подмигнула: — И когда же вы… ну, чтобы втроем?
Гарина-средняя мило покраснела, а Настя вступилась за меня.
— Мам, не спеши в бабушки! Всё будет во благовремении!
Вечер того же дняМосква, переулок Сивцев ВражекНакрапывал дождик. Мелкие иголочки мороси опадали, шатаясь рваными паутинками в свете фонарей. Сырая и опасная темнота скрадывала движение, хотя Гоголевский бульвар был пустынен, лишь в далекой и мутной перспективе отблескивал одинокий зонт.
«И плащ черный, и «Волга», — подбадривал себя Густов, — заметить трудно!»
Нерешительно выйдя из-за старого клена, Иван Степанович потрогал зачем-то мокрую, ребристую кору, и перешагнул литую решетку. Машину он оставил на углу переулка со старорежимным названием Сивцев Вражек, возле стеклянного зданьица салона-парикмахерской.
Ноги слушались плохо, а стыдная слабина