Целитель. Back in USSR стр. 13
общаться. Так и кто научил?
— Чесслово никто, пап. Просто… За что тебя ещё можно схватить, чтобы ты отпустил?
Отец задумался и засмеялся.
— Хе-хе! И верно. Меня нигде так просто не ухватишь, хе-хе… Даже за…
Он оглянулся на мать, смотревшую программу «Время» и тихо добавил:
— В папку пойдёшь, все девки будут твоими. Хе-хе.
Отец, когда вмазывал, становился ещё добрее, хотя куда ещё больше.
— Ты про коньки, клюшку и шлем со щитками не пошутил?
— Какие тут могут быть шутки? Я сам хоккей любил. Мы в деревне снег на речке почистим и гоняем плашку деревянную. Мяч улетал всегда в кусты. Речка у нас махонькая. Ну, ты видел. Сейчас шайбу гоняют…
— О, пап! — перебил я его. — И шайбу купим! За неё вечная драчка! А так моя собственная будет.
— Да я тебе десяток выточу. Из чего угодно: из эбонита, пластмассы, резины.
— Во! — показал я палец. — Из резины десять штук! Эскиз я тебе нарисую.
— Эски-и-и-з? — удивился отец. — А ну, ка, нарисуй.
— Да потом, — сморщился я.
Не хотелось мне «перед родителями 'светить» ещё один мой сверх навык, — рисовать, или, вернее, чертить ровные прямые линии.
— Линейку взять? — подумал я. — Хм! Так, эскиз подразумевает изображение предмета «от руки». А! И хрен с ним.
С кем с ним, я сам для себя не уточнил, а взял свой альбом для рисования, в котором уже опасался рисовать, и изобразил идеальную окружность. Перечеркнул окружность тонкой линией, приделал к ней стрелки и написал чертёжным шрифтом номер пять диаметр — 7,62 см. Потом ниже нарисовал прямоугольник и слева вынес размерные линии толщины — 2, 54 см. У прямоугольника скруглил углы. Диметр на стал задавать, чтобы совсем не добить отца, наблюдавшего за моим «художеством» с раскрытым ртом. Затем сделал «выноску» с поля прямоугольника и написал — тем же шрифтом — «ромбовидная насечка» и в овале нарисовал какая она должна быть.
— Но, насечка у тебя на гурте вряд ли получится. На металле получилась бы, если прокатать гуртильной машине, а на резине… Но можно и параллельные насечки сделать.
Отец что-то хотел сказать, но захлебнулся воздухом и закашлялся.
— Ты это чего? — подскочила к нему мать и стала стучать по его спине своим маленьким кулачком.
Отец тыкая в меня пальцем, проговорил:
— Ты, глянь, что он нарисовал. Эскиз, млять!
— Ко-ля! — разделяя слоги, произнесла мама.
— Да, ты посмотри сначала.
Он снова закашлялся.
Мама сняла очки для телевизора, она у меня была близорукой, и уставилась на альбомный лист.
— Это что? — спросила она, но её тонкие, выщипанные рейсфедером брови, уже поползли на лоб.
— Это он, — отец ткнул в меня указательным пальцем, больше похожим на сосиску, — «эскиз» шайбы нарисовал. Эскиз, млять, в двух проекциях, млять.
— Коля, держи себя в руках.
— Да, я держу, млять себя в руках, млять! — отец метнулся на кухню и было слышно, что он заглотил «добавку» прямо из горлышка бутылки, так как послышалось характерное бульканье.
— У нас так даже Моисеев эскиз нарисовать не может, а