Целитель. Back in USSR стр. 12
конце концов Светлана Сергеевна попросила маму забрать меня из школы.
— Почему? — удивился я.
— Потому, что ты мешаешь другим детям.
— Это почему это? — снова удивился я.
— Потому, что они бояться тебя. Они чувствуют себя неполноценными.
— Ха! Интересно! Как в том году у нас Пименов постоянно руку тянул, так ничего? А как я стал хорошо учиться, так сразу, ай-яй-яй?
— Вот, как раз из-за Пименова всё и… — оговорилась мама.
— Ага-а-а… Так вот откуда ветер дует? Сыночек директора стал учиться хуже кого-то⁈
— Ну, да, — поникла головой мама. — Давай, мы тебя в мою школу переведём и сразу в четвёртый класс? Английский ты знаешь… Первая четверть ещё не закончилась. По возрасту… Дети и с шести лет в школу поступают. Я уже и с нашим директором договорилась. У нас там каток. Дети после уроков катаются.
— У меня коньков нормальных нет, — скривился я.
— А какие тебе нужны коньки? — удивилась мама.
— Ну не на двух полозьях же.
— Фигурные, что ли?
— Не-е-е. Лучше хоккейные «канады».
Отец, выглянул из за газеты.
— Хоккейные? Ты про какой хоккей говоришь?
— Про обычный. Канадский. С шайбой.
— Хм! Хоккей — это интересно. В хоккей можно тебе уже сейчас играть. Это не бокс и не тяжёлая атлетика. Одобряю! Только покажешь, что на двух полозьях ты уже катаешься.
— На двух полозьях я уже той зимой катался.
— Не помню что-то, — неуверенно сказал отец.
— Я сам ходил. Без тебя. С пацанами. Да и всё равно учиться надо на обычных кататься.
— А что за коньки такие «канады»? — спросила мать.
— Приносили мне на специальную заточку наши ребята-спортсмены. У нас хорошая команда на заводе, между прочим. У них ботинки высокие, как сапоги, только с языком и шнуровкой высокой. Чтобы нога прямо стояла.
Отец помолчал.
— Ну, а что, мать? С учёбой у него всё слишком легко получается, времени навалом, пусть тело укрепляет?
Мать явно забеспокоилась.
— Там же они толкаются! И клюшки эти. По голове ещё попадут.
— А мы ему и каску купим, — разошёлся отец. — И рукавицы.
Сегодня была суббота, у отца завтра был выходной и он слегка «вмазал». Граммов сто пятьдесят. Беленькой.
— Тогда ещё и щитки на ноги, — добавил я.
— О! Правильно! И щитки!
— А, ну вас! — махнула рукой в нашу сторону мама.
— О! — Отец притянул меня, подошедшего к нему слишком близко во время разговора, своими огромными ручищами и стал тискать, щекоча. Тело на щекотку не реагировало, но я вырывался из его захватов и это ему нравилось. Тогда я поймал его за самый его слабый палец — мизинец и слегка ломанул его в обратную сторону. Отец вскрикнул и выпустил меня из рук.
— Вот шельмец! — довольно сказал отец и недоверчиво покрутил головой. — Вырвался! Чуть палец мне не сломал. Это кто тебе такой приёмчик показал?
— Да, разве это приёмчик? — деланно удивился я.
— Приёмчик-приёмчик, — покивал головой отец. — Блатные такие подлые приёмы проводят. Мне раньше приходилось с ними