Челюсти стр. 261
кухню. В последний раз они виделись менее двух недель назад, но за это время он так сильно переменился, что она не сразу смогла отвести откровенно изумленный взгляд. Как обычно, одет Ларри был безукоризненно – синий блейзер на двух пуговицах, рубашка, серые слаксы и лоферы от Гуччи. Изменилось лицо. Он сильно похудел, и, подобно многим, кто не отличается полнотой, потеря веса проявилась, прежде всего, в лице. Глаза утонули в глазницах и, как показалось Эллен, поблекли – теперь они были мучнисто-серыми. Кожа тоже посерела и как будто сползла на скулы. Каждые несколько секунд он облизывал влажные губы.
Опомнившись, она смущенно опустила глаза.
– Здравствуй, Ларри.
– Здравствуй, Эллен. Вот зашел… – Вон отступил на пару шагов и заглянул в гостиную. – Прежде всего… Как думаешь, мне можно выпить?
– Конечно. Ты знаешь, где у нас все. Налей себе. Я бы угостила, но у меня руки испачканы.
– Ничего, не беспокойся. Я сам все найду. – Вон открыл буфет, где стояло спиртное, достал бутылку и налил полный стакан джина. – Так вот… Я, собственно, заглянул, чтобы попрощаться.
Эллен оставила в покое кусочки курицы на сковородке.
– Уезжаешь? Надолго?
– Не знаю. Может быть, навсегда. Мне здесь больше нечего делать.
– А как же твой бизнес?
– Бизнес накрылся. Или скоро накроется.
– Что ты имеешь в
виду? Не бывает так, чтобы бизнес просто взял и накрылся.
– Не бывает, но дело в том, что я им больше не владею. Немногие оставшиеся активы принадлежат теперь моим… партнерам. – Последнее слово он произнес так, словно спешил избавиться от чего-то гадкого, и потом, будто прополаскивая рот от неприятного привкуса, сделал добрый глоток джина. – Мартин рассказывал тебе о нашем последнем разговоре?
– Да. – Эллен посмотрела на сковородку с кусочками курицы.
– Теперь ты, наверно, не самого высокого мнения обо мне.
– Я не собираюсь судить тебя, Ларри.
– Я никому не желал зла. Надеюсь, ты мне веришь.
– Верю. Элеоноре многое известно?
– Она ничего не знает, бедняжка, и я хочу, насколько это возможно, удержать ее в неведении. Поэтому, в частности, и хочу уехать. Элеонора любит меня, и мне не хотелось бы отнимать эту любовь… у нас обоих. – Вон наклонился над раковиной. – Знаешь, иногда я думаю… думаю уже на протяжении многих лет, что мы с тобой могли бы стать чудесной парой.
Эллен зарделась от смущения.
– Ты о чем?
– Ты из хорошей семьи. Знаешь всех тех людей, знакомство с которыми отняло у меня немало сил и времени. Мы смогли бы поладить и стать своими в Эмити. Ты – милая, добрая, сильная. Ты была бы настоящим ценным активом. И я думаю, что смог бы обеспечить такую жизнь, которая тебе бы понравилась.
Эллен улыбнулась.
– Я вовсе не такая сильная, как ты думаешь. И совсем не уверена, что стала бы таким уж ценным активом.
– Ты недооцениваешь себя. Надеюсь, Мартин понимает, каким владеет сокровищем. – Вон допил джин и поставил стакан в раковину. – Впрочем, предаваться мечтам уже нет смысла. – Он пересек кухню, тронул Эллен за плечо и поцеловал в висок. – Прощай, дорогая. Вспоминай меня иногда.
Эллен посмотрела на гостя.
– Буду. – Она поцеловала его в щеку. – Куда направишься?
– Не знаю. Может быть, в Вермонт. Или в Нью-Гемпшир. Займусь, например, продажей земли любителям покататься на лыжах. Кто знает? Не исключено, сам