Челюсти стр. 279
Она здесь!
Квинт в одну секунду слетел вниз по трапу и прыгнул на транец, но голова ушла под воду, а секундой позже врезалась в транец. Зубы вонзились в дерево, голова мотнулась из стороны в сторону. Броуди ухватился за скобу, но отвести взгляд от немигающих черных глаз не смог. Шхуна дернулась раз, другой, третий… Квинт поскользнулся и упал на колени на транце. Акула разжала челюсти и ушла под воду. Шхуна выровнялась.
– Ждала нас! – воскликнул Броуди.
– Знаю.
– Но как…
– Не важно. Теперь она наша.
– Она наша? А вы видели, что она сделала с лодкой?
– Встряхнула как надо, а?
Державшая овцу веревка натянулась, дернулась и обвисла.
Квинт выпрямился и поднял гарпун.
– Ну вот, овцу забрала. Через минуту вернется.
– А почему она взяла ее не сразу?
– Манерам не обучена, – ухмыльнулся рыбак. – Ну, давай же, сучка, выходи. Выходи и получи, что причитается.
Броуди уже видел признаки горячки на лице Квинта: лихорадочный блеск в глазах, растянутые в злобной гримасе губы, напрягшиеся жилы на шее, побелевшие костяшки пальцев.
Катер снова вздрогнул – снизу в днище ударило что-то тяжелое и массивное.
– Что она делает? – забеспокоился Броуди.
Квинт перегнулся через борт.
– Выходи, сучка! Давай, покажись! Ну что, слабо`? Ты, дрянь, меня не утопишь – раньше я до тебя доберусь!
– Что значит – не утопишь? Что она делает?
– Пытается прокусить дыру в днище этой гребаной посудины, вот что! Посмотрите там, внизу. Выходи, чертова потаскуха! – Квинт поднял гарпун.
Броуди опустился на колени, поднял крышку люка над машинным отделением и заглянул в темную, пахнущую маслом дыру. На полу плескалась вода, но она была там всегда, а новых пробоин он не увидел.
– По-моему, все в порядке. Слава богу.
Ярдах в десяти справа от кормы появились спинной плавник и хвост. Они приближались.
– Иди, иди, сюда, – проворковал Квинт. – Иди ко мне. – Он стоял, широко расставив ноги, положив на бедро левую руку и высоко подняв правую,
с гарпуном.
Рыбак бросил его, когда рыба была в нескольких футах от катера.
Удар пришелся в спину, перед спинным плавником. А потом акула врезалась в корпус, и корма ушла в сторону, а Квинта отбросило назад, и он стукнулся головой о подножку кресла. По шее поползла струйка крови. Но уже в следующий момент он вскочил и закричал:
– Получила? Я достал тебя, дрянь! Достал, сука драная!
Акула ушла вглубь, и привязанная к наконечнику гарпуна веревка побежала вслед за ней, а когда размоталась до конца, бочонок соскочил с транца и тоже исчез из вида.
– Утащила с собой! – сказал Броуди.
– Ненадолго, – отозвался Квинт. – Она вернется, и мы подколем ее еще, и еще, и еще. А когда выдохнется, будет наша.
Уверенность рыбака передалась и Броуди, испытавшему и восторг, и прилив энергии, и облегчение. Он как будто освободился от тумана смерти и даже не удержался от радостного возгласа. Но тут же заметил красную полосу на шее у Квинта.
– У вас кровь!
– Давайте еще бочонок! – крикнул Квинт. – Несите сюда. И не запутайте веревку. Мне надо, чтоб она бежала как по маслу.
Броуди пробежал на нос, отвязал бочонок, перекинул через руку и вернулся на корму.
– Вон, уже идет! – Квинт указал влево. Бочонок выскочил на поверхность и запрыгал на волнах. Рыбак потянул