Челюсти стр. 280
привязанную к древку веревку и поднял его на борт, а потом насадил на древко новый наконечник.
– Всплывает!
Акула вынырнула в нескольких ярдах от катера. В этот момент она походила на поднимающуюся перед запуском ракету – сначала морда, потом грудные плавники, дымчато-белое брюхо, брюшной плавник…
– Вижу, дрянь! Всю тебя вижу! – крикнул Квинт и, подавшись вперед всем корпусом, метнул гарпун в акулье брюхо. Громадная рыбина хлопнулась о воду, подняв фонтан брызг.
– Получи! – прохрипел Квинт, провожая взглядом вторую убегающую за борт веревку.
Катер снова вздрогнул, и в глубине его что-то хрустнуло.
– Никак не угомонишься? – рыкнул Квинт. – Ну, нет, больше ты здесь ни до кого не доберешься. – Он пробежал вперед, завел двигатель, и катер двинулся прочь от покачивающихся на воде бочонков.
– Есть повреждения? – спросил Броуди.
– Небольшие имеются. Мы идем сейчас с креном на корму. Возможно, проломлен корпус. Но беспокоиться не о чем. Воду мы откачаем.
– Ну, тогда все, – довольно сказал Броуди.
– Что все?
– С акулой, можно сказать, покончено.
– Не совсем. Оглянитесь.
Два красных деревянных бочонка следовали за катером, сохраняя дистанцию. Увлекаемые громадной рыбой, они гнали перед собой небольшую волну, оставляя позади пенистый след.
– Она нас преследует? – удивился Броуди.
Квинт кивнул.
– Почему? Она ведь не может принимать нас за свою пищу.
– Нет. Ей нужен бой.
Впервые за все время Броуди заметил на лице рыбака тень беспокойства. Не страха, не тревоги, но определенно озабоченности, как будто одна из сторон внезапно и без предупреждения изменила правила игры или повысила ставки. Такая перемена в настроении Квинта напугала Броуди.
– С вами раньше такое случалось? – спросил он.
– Такое – нет. Да, бывало, что рыбы нападали на лодку, как я вам и говорил. Но в большинстве случаев, получив гарпун в бок, они переключаются с вас на эту железяку и воюют уже с ней.
Броуди оглянулся. Катер шел на умеренной скорости, подчиняясь поворотам штурвала и воле Квинта, и бочонки неотступно следовали за ним.
– Чтоб тебя, – бросил рыбак. – Ну ладно. Хочет подраться – подеремся. – Он перевел мотор на холостой ход, спрыгнул с мостика, вскочил на транец и поднял гарпун. Лицо его ожило, глаза заблестели. – Давай, гадина! Иди сюда.
Бочонки не остановились, и расстояние между ними и катером стремительно сокращалось – тридцать ярдов, двадцать пять, двадцать… Серая громадина прошла вдоль правого борта, футах в шести от поверхности.
– Здесь! – крикнул Броуди. – Идет вперед.
– Черт! – выругался Квинт, кляня себя за ошибку в расчете длины веревок. Оторвав наконечник от древка, он рванул веревку, которой древко было привязано к утке, соскочил с транца и побежал на нос. Там рыбак привязал древко к передней утке и освободил бочонок, нанизал наконечник на древко и встал у кормы с поднятым гарпуном.
Акула уже ушла далеко вперед, и ее хвост виднелся футах в двадцати от носа шхуны. Два бочонка почти одновременно ударились о корму, подпрыгнули и обошли судно с обеих сторон.
Уйдя вперед ярдов на тридцать, акула повернулась. Голова ее поднялась и снова скрылась, а стоящий, словно парус, хвост ударил по воде.
– Идет! – сказал Квинт.
Броуди взбежал по трапу на ходовой мостик и как раз успел увидеть, как Квинт занес руку с гарпуном и поднялся на цыпочки.
Акула врезалась в нос судна головой,