Целое лето стр. 2
Тугарин (Тугарино) Волгоградской области. Контакт продолжался примерно четырнадцать часов и закончился эвакуацией пришельцев. Второй контакт тридцать девять дней спустя состоялся в городке Сьерра-Бланка, Техас, США. Контакт продолжался не более часа и также закончился эвакуацией пришельцев. Третий контакт, если можно его так назвать, произошёл летом 1973 года в небе над Донбассом, когда силами ПВО был сбит корабль Пути.
Способ захвата планет десантными кораблями Пути следующий: с помощью специального устройства в сознание человека или другого животного (зайцев и кошек они использовали, это точно, про более мелких данных нет) подселяется сознание балога, которое мгновенно подавляет сознание носителя и овладевает всем комплексом его знаний и навыков. Мы не смогли установить, на каких принципах работает устройство, пересаживающее сознание (оно называется «посредник»), и что собой представляют капсулы, в которых сознание хранится («мыслящие»). Это физика и электроника, до которой мы дорастём ещё не скоро.
Целью экспансии Пути является физическое бессмертие каждого балога — путём предоставления его сознанию всё новых и новых носителей.
Вроде бы всё.
Часть первая
Шаман
1.Девятнадцатого сентября внезапно долбанул мороз под двадцать пять, и по реке поплыла плотная шуга. Потом температура подлетела до минус десяти, но повалил мокрый снег, тут же схватываясь коркой, по которой даже лайки — Циля и Султан — старались
лишнего шагу не делать; что же говорить о нас, неприспособленных двуподпорочных? Знаменитые охотничьи лыжи, подбитые камусом, не катились и не шли, а позорно глезили вбок, или подворачивались, или проваливались и зарывались. Не менее знаменитые канадские парки через четверть часа обрастали ледяным панцирем снаружи и опотевали изнутри. В сторону «Бурана» мы старались даже не смотреть, потому что да, конечно — «Буран» крут, очень крут, но ведь потом мы его не вытащим…
Короче, получалось так, что последние несколько километров нашего пути становились непреодолимы. Поэтому мой день рождения, двадцать четвёртое сентября, мы с Веником встречали у него в избе вдвоём.
Оно конечно, с Веником можно было бы и зимовать. Веник относился к тому редкому (вопреки расхожему мнению) типу таёжников, которые могут подолгу молчать, и молчание это лёгкое. Большинство же охотников, рыбаков, шишкарей и прочего здешнего люду обычно, намолчавшись, при встрече сыпят словами, как из решета, не слушая и перебивая друг друга, повторяя одно и то же по три-пять-десять раз — так, что образуется постоянный звуковой фон, подобный густым слоистым облакам табачного перегара под потолком. Сначала я думал, что это просто последствия коммуникативного голода, своего рода обжорство после долгого поста; но постепенно стало ясно, что дело тут совсем в другом…
Этим другим я и интересовался последние пять лет, постепенно завоёвывая доверие местных жителей. И с каждым годом понимал, что нахожусь всё дальше и дальше от цели своих исследований. Как будто хитрый зверь уводил меня за собой в неудобья, чтобы я там заплутал, устал и лёг.
Непростое это место — долина между хребтами Хонда-Джуглымским и Тэмэн-Туру-Тугдаг… Во всех смыслах непростое.
Заинтересовал меня этой долиной Вадим Сергеевич Кипчаков, психиатр, которого наша родная Конура время от времени привлекала для консультаций. Если помните, с начала восьмидесятых начали появляться (а потом их год от года становилось всё больше и больше) «потеряшки», то есть люди, у которых очень избирательно была