Человеческая комедия стр. 52
другие – по три. Раньше я любил читать, а теперь это прошло. Мне даже не хочется заглядывать в газеты. Знаю все новости наперед. Повсюду продажность, смертоубийство – повсеместно, каждодневно, – и никого на свете это больше не ужасает. – Он опустил голову на руки и продолжал говорить тихо, не глядя на собеседника: – Как мне благодарить вас за то, что вы сделали, и сами вы вот такой человек, как вы есть! Должен сказать, что стоило вам испугаться или дурно со мной обойтись – и я бы в самом деле вас убил… Все люди либо трусливы, либо злы. Теперь я понимаю, что пришел сюда с пистолетом не из-за денег. Может, вам и не понять, но я пришел сюда, чтобы раз и навсегда проверить: неужели тот единственный человек на моем пути, который сделал добро своему ближнему без всякой задней мысли, бескорыстно, неужели он и в самом деле хороший человек? Не случайность ли это? Я не мог поверить, что человек может быть хорошим, – тогда все мои представления о мире, о людях оказались бы ложью, пропала бы моя уверенность в том, что род людской безнадежно испорчен, что в мире нет ни единого существа, достойного уважения, достойного зваться человеком. Ведь я долго презирал не только великих мира сего, но и униженных, а вот за тысячи миль от дома, в чужом городе, вдруг нашел хорошего человека. Меня это мучило. Мучило очень долго. Я не верил. Мне надо было убедиться воочию. Мне хотелось знать, что это правда. Мне надо было в это поверить, потому что много лет я себе твердил: «Дай мне встретить хоть одного не испорченного обществом человека, тогда и я смогу стать чистым, тогда и я смогу верить и жить». Первый раз, когда я вас встретил, я в вас не поверил, но теперь я знаю. Мне от вас больше ничего не надо. Вы мне дали все, в чем я нуждался. Разве можно дать больше? Вы меня поймете, правда? Я сейчас встану и с вами прощусь. Не тревожьтесь за меня. Я поеду домой. И не умру от болезни. Я буду жить. Теперь-то уж я знаю, как надо жить. – Молодой человек посидел еще немного с опущенной головой, потом неторопливо поднялся. – Большое вам спасибо, – сказал он Спенглеру и ушел.
Спенглер проводил его взглядом, потом подошел к кассе и положил деньги на место. Взяв пистолет, он разрядил его и спрятал в ящик, а патроны опустил в карман пиджака. Подойдя к стальной полочке, на которую складывали пачки телеграмм за день, он отыскал
в одной из пачек телеграмму, которую юноша посылал своей матери. Управляющий телеграфной конторой взял чистый бланк и написал:
М-СС МАРГАРЕТ СТРИКМЕН, 1874, БИДЛ-СТРИТ, ЙОРК, ПЕНСИЛЬВАНИЯ.
ДОРОГАЯ МАМА, СПАСИБО ЗА ДЕНЬГИ. СКОРО БУДУ ДОМА, ВСЕ ПРЕКРАСНО.
Перечитав телеграмму, он решил заменить слово «прекрасно» словом «хорошо». Потом чуточку покопался в памяти и приписал: «Любящий тебя Джон». Подойдя к столу мистера Грогена, он дал сигнал. Через несколько секунд сигнал был принят, и Спенглер поспешно отстукал телеграмму, немножко поболтал с телеграфистом на другом конце провода, с улыбкой выслушивая его точки и тире и так же ему отвечая. Кончив разговаривать, он вернулся к своему столу.