Человеческая комедия стр. 77
Агги. – Что случилось? Чего ты плачешь?
Улисс жалобно смотрел на газетчика и не мог произнести ни слова.
– Чего ты испугался, Улисс? – спросил Агги. – Не бойся, тебе нечего бояться. Ну, не плачь. Чего тебе бояться? – Но мальчик продолжал рыдать. – Не плачь, – повторял Агги.
Улисс изо всех сил старался не плакать, и скоро рыдания его стихли, и он всхлипывал все реже и реже. Агги сказал:
– Давай-ка пойдем к Гомеру.
При звуке этого имени Улисс улыбнулся и снова всхлипнул.
– К Гомеру? – спросил он.
– Ну да, – сказал Агги. – Пойдем.
Мальчику даже не верилось, что это могло быть правдой.
– Пойдем к Гомеру? – спросил он.
– Конечно, – сказал Агги. – Телеграфная контора тут, за углом.
Август Готлиб и Улисс Маколей завернули за угол к телеграфной конторе. Гомер сидел за столом. При виде брата лицо Улисса преобразилось. Из глаз его исчез ужас – теперь он был дома.
– Что случилось? – спросил Гомер, взяв на руки брата. – Что Улисс делает так поздно в городе?
– Наверно, заблудился, – сказал Агги. – Он плакал.
– Плакал? – сказал Гомер и обнял брата еще крепче, а тот всхлипнул последний раз. – Ладно, Улисс, – сказал он. – Больше не плачь. Я отвезу тебя домой на велосипеде. Не плачь.
Управляющий телеграфной конторой Томас Спенглер наблюдал за тремя мальчиками, а старый телеграфист Уильям Гроген, глядя на них, даже прервал работу. Спенглер и Гроген переглянулись. Гомер опустил братишку на пол. Улисс подошел к столу выдачи телеграмм, и в глазах его сразу же зажглось любопытство; Гомер понял, что мальчик пришел в себя. Улисс всегда был самим собой, когда его что-нибудь увлекало. Гомер положил Агги руку на плечо и сказал:
– Спасибо, Агги. Ну и повезло же нам, что он тебя встретил!
Спенглер подошел к обоим мальчикам.
– Здоро́во, Агги, – сказал он. – Дай-ка мне газету.
– Пожалуйста, сэр, – сказал Агги.
Привычным движением он принялся складывать газету, но Спенглер остановил его и поднес к глазам развернутый лист. Пробежав заголовки, управляющий телеграфной конторой швырнул газету в мусорную корзину.
– Как дела, Агги? – спросил он.
– Неплохо, мистер Спенглер, – ответил Агги. – Заработал сегодня уже пятьдесят пять центов, но я начал продавать газеты только в час дня. Когда заработаю семьдесят пять центов, пойду домой.
– Почему? – спросил Спенглер. – Почему именно семьдесят пять центов?
– Сам не знаю, – сказал Агги. – Просто я решил, что по субботам должен зарабатывать семьдесят пять центов. В центре города почти никого не осталось, но я думаю, что через часок-другой продам и остальные газеты. Ведь скоро многие после ужина снова придут в центр – например, любители кино.
– Знаешь, – сказал Спенглер, – ну их к черту, этих любителей кино. Дай сюда остальные газеты и ступай домой сразу. Вот тебе четвертак.
Хотя газетчик и чувствовал признательность к управляющему телеграфной конторой, сделка казалась ему не совсем справедливой. Газеты полагалось продавать поштучно, разным лицам, стоять на перекрестке, выкрикивать заголовки, привлекая внимание к сегодняшним новостям. Что ни говори, он порядком устал, ему хотелось поужинать, да и таких людей, как Спенглер, он не видывал сроду. Скупить все газеты сразу, чтобы выбросить их в мусорную корзину, показалось ему самой поразительной новостью за сегодняшний день. Но он считал несправедливым, что убыток понесет такой хороший человек, как Спенглер, а не какой-нибудь там уличный шалопай,