Человеческая комедия стр. 78
впрочем, может, и не обязательно шалопай… Газетчик решил, что ему следует отказаться от незаконной сделки.
– Я не хочу наказывать вас на четвертак, мистер Спенглер, – сказал он.
– Ерунда, – сказал Спенглер. – Давай сюда газеты и ступай домой.
– Хорошо, сэр, – сказал Агги. – Но может, я когда-нибудь смогу отработать этот четвертак.
– Ладно, ладно, – сказал Спенглер и бросил газеты в корзину.
Улисс разглядывал ящик с телеграммами до востребования.
– Улисс заблудился, – сообщил Агги мистеру Спенглеру.
– Ну, – сказал Спенглер, – теперь он нашелся… Улисс! – окликнул он мальчика.
Улисс обернулся и посмотрел на управляющего телеграфной конторой. Подумав немного и не найдя ничего более подходящего, Спенглер спросил:
– Как поживаешь?
Подумав немного и не найдя ничего более подходящего, Улисс ответил:
– Хорошо.
Оба они понимали, что им хотелось сказать совсем другое. Зная, что и он говорит совсем не то, что ему хочется сказать, Гомер заявил:
– Он-то поживает хорошо.
А потом и Агги уже от полного смущения повторил те же самые слова, придавая им какой-то совершенно новый, глубокий смысл. Все были смущены, но очень довольны, особенно Спенглер.
Обменявшись столь глубокомысленными замечаниями, все четверо притихли, а телеграфист Уильям Гроген достал свою бутылку, отвинтил пробку и сделал надлежащий глоток.
Агги собрался домой, но Гомер его задержал.
– Подожди минутку, Агги, – сказал он. – Я тебя отвезу на велосипеде. Можно, мистер Спенглер? Мне надо заехать за телеграммой в «Вина Итаки», а это по дороге домой. Если не возражаете, я отвезу Улисса и Агги домой, а потом заеду в «Вина Итаки». Хорошо?
– Конечно, конечно, – сказал Спенглер и вернулся за свой стол.
Он взял крутое яйцо, которое, как он верил, приносило ему счастье – или по меньшей мере оберегало от большого несчастья.
– Вот еще! – сказал Агги Гомеру. – Незачем тебе меня возить. Тащить на велосипеде двоих сразу – это слишком. Я мигом доберусь пешком.
– Я тебя отвезу, – сказал Гомер. – Никуда ты мигом не доберешься. До дому километров пять. Мне ничего не стоит вас довезти. Ты сядешь на раму, а Улисс – на руль. Пойдем.
Трое мальчиков вышли на улицу, где стоял велосипед Гомера. Груз был нелегкий – в особенности для человека с больной ногой, – но Гомер все-таки доставил своих пассажиров домой. Сперва они остановились у ветхого домика рядом с лавкой Ары – там жил Агги. Сам Ара стоял на пороге своей лавки, держа за руку маленького сына. Они смотрели на небо. Дальше по улице, рядом с пустырем, во дворе, под старым ореховым деревом, миссис Маколей снимала с веревки белье. Мэри и Бесс играли и пели в гостиной – оттуда доносились негромкие звуки пианино и голос Мэри.
Агги слез с велосипеда и пошел домой. Гомер постоял на улице, придерживая велосипед и поглядывая то на небо, то на дом Маколеев. На улицу снова вышел Агги; он подошел к лавочнику Аре.
– Как сегодня торговля, мистер Ара?
– Спасибо, Агги, – сказал лавочник. – Не могу пожаловаться.
– Я хочу истратить семьдесят пять центов, – сказал Агги. – Накупить всякой всячины на завтра.
– Пожалуйста, Агги, – сказал бакалейщик. Но прежде чем вернуться в лавку, он показал сыну на облака. – Видишь, Джон? – сказал он ему. – Наступает ночь, скоро мы ляжем в постель и заснем. Будем спать до утра. А когда настанет день, встанем