Человек идет стр. 172
его постоянно с книгой в руках и считали, что именно в ней заключена та чудодейственная сила, которую привез Саку от белых.
Как только Брук подошел ближе, Саку, не отрывая глаз от книги, тихо сказал по-английски:
— Мистер Брук! Не обращайте на меня внимания. Я надеюсь сегодня ночью освободить вас.
Лицо Брука осветилось надеждой. Глядя в этот момент на него, каждый мог бы подумать, что это милейший и добрейший человек на свете.
Его втолкнули в хижину, и поставили стражем того самого франта, что выбелил себе голову известью. Поставили его лишь на всякий случай, потому что Брук был связан так крепко, что о побеге не мог и думать. Кроме того, на ночь его осмотрели и связали еще раз, так что он и шевельнуться не мог.
Саку все сидел и ломал голову над тем, что предпринять. Подкрасться незаметно и развязать Брука было невозможно: в тишине ночи слышен каждый шорох. С часовым тоже ничего не сделаешь. Оставался только один, очень ненадежный способ.
Не дожидаясь наступления глубокой ночи, Саку, словно прогуливаясь, подошел к часовому.
— Ты один будешь стоять всю ночь? — спросил у него Саку.
— Нет. В полночь меня сменят, — отвечал тот.
В это время Саку незаметно бросил в дверь хижины нож.
— Смотри же, стереги хорошенько! — сказал Саку и пошел прочь от хижины.
Брук видел, как подходил Саку, знал, с каким намерением тот подошел, но как он ему поможет, пока не догадывался. А вдруг ничего не удастся? При этой мысли у него по спине пробегала дрожь.
И вдруг рядом с ним упал нож. Брук мгновенно все понял. Но до освобождения было еще далеко. Прежде всего, как воспользоваться ножом, если Брук связан по рукам и ногам и лежит, как колода? Во-вторых, нельзя ничего делать, пока вблизи торчит часовой: каждое движение будет ему слышно. А ведь, может быть, придется работать всю ночь.
Тогда Брук нарочно начал крутиться, стонать и громко ругаться. Страж сперва удивился, подошел, посмотрел на него. Брук заворочался и застонал сильнее. Папуас, наконец, перестал обращать внимание. Он понимал, что человек перед смертью не может быть спокоен.
Тогда Брук взялся за дело. Сперва он попытался лечь на нож и разрезать веревки на руках, но нож лежал плашмя, и все усилия были тщетны. Тогда он взял нож в зубы и после долгих усилий сумел разрезать веревку на плече. Но как высвободить связанные назад руки?
Ему пришла мысль воткнуть нож зубами в щель стены. Это долго не удавалось: каждый раз нож падал или держался только до первого прикосновения к нему. Щеки и губы Брука покрылись порезами, из них сочилась кровь.
А время шло и шло. Скоро сменят часового. Новый захочет посмотреть, хорошо ли связан пленник…
И Брук снова принялся за работу, от которой зависела его жизнь.
Наконец, веревки упали! Брук зажал в руке нож и перевел дух. Однако нужно было спешить.
Он пополз к двери. Улучив момент, когда папуас повернулся к нему спиной, бросился вперед — и несчастный успел только глухо застонать…
Через полчаса грохот барабана поднял на ноги всю деревню. Только Саку оставался спокоен: это означало, что Брук был на свободе.
И вдруг миссионер узнал, что часовой убит. Значит, он, Саку, слуга