Человек идет стр. 200
ущипнул его клешней за бок. Тогда путник сбросил мешок и несколько раз ударил им о дерево.
Он шел по лесу наискось, приближаясь к берегу моря. Места эти, видно, были ему знакомы. Но идти было трудно, так как разросшиеся корни мангровых деревьев образовали почти непроходимый лабиринт. Между тем, солнце стало клониться к западу. Оставаться на ночь в этом негостеприимном лесу не очень-то приятно. К тому же человек знал, что, если он замешкается, ему грозит страшная опасность…
Но, как на грех, лужи морской воды стали встречаться чаще, некоторые же из них соединились с морем узкими полосками воды.
Человек понял: снова начинается прилив. Если он не успеет, придется сидеть шесть часов на дереве, пока вода не спадет.
И он зашагал как можно быстрее, но вскоре убедился, что все равно не успеет. Море надвигалось, а до не доступного для воды места нужно было пройти еще несколько километров.
Чтобы не тратить сил понапрасну, он стал высматривать местечко поудобней, где бы пристроиться на эти шесть часов. Медлить было нельзя: лужи, постепенно сливаясь, образовали озера.
Он выбрал подходящее дерево и полез на него. Сидеть до полуночи на дереве — не особенно приятно. Да еще после этого придется ночью идти по лесу. И не идти тоже нельзя — иначе придется ждать следующего отлива, который наступит очень нескоро.
Но ведь китайцы — самый терпеливый народ. И наш путник, казалось, не переживал никаких огорчений. Он преспокойно устроился на дереве, достал из мешка несколько бананов и поужинал ими.
Было еще довольно светло. Кругом стояла тишина: звери и птицы не любят этих влажных лесов, то и дело заливаемых водою. Зато их любят комары и разные назойливые мошки. От них человеку вреда больше, чем от крупного хищного зверя.
Человек отдыхал, наслаждаясь покоем и безопасностью. Он вспоминал о своей далекой родине — Китае, о своей семье.
Звали его Чунг Ли. Он родился в Шанхае. Отец его был кули, как в Китае обычно называют чернорабочих. У Чунг Ли был брат Хунь Чжи, на год моложе его, и еще совсем маленькие братишка и сестренка.
Семья их была так бедна, что не имела даже клочка земли и жила на сампане — маленьком плоту — в пять метров длиной и два — шириной. Целые деревни из таких сампанов стоят на китайских реках, вблизи больших городов.
На плотах построены будки, в них и ютятся целые семьи. Хорошо, если у будки имеются соломенные стены и надежная крыша. Жилище же семьи Чунг Ли построено из нескольких обрезков досок, укрепленных на колышках; в щели между досками можно свободно просунуть руку.
Можно представить себе, каково им жилось в холодное дождливое время, какое обычно стоит в Китае в зимние месяцы.
Отец, а впоследствии и Чунг Ли с братом, когда подросли, зарабатывали на хлеб тем, что нагружали и разгружали баржи. Но на эту работу охотников было столько, что ее можно было получить лишь от случая к случаю.
И вот однажды на сампаны пришли незнакомые люди — представители какой-то иностранной фирмы. Они стали уговаривать мужчин наняться на работу в далекие страны. Нанявшимся обещали платить по триста долларов в год, при этом все расходы брала на себя фирма. Требовалось