Человек идет стр. 201
только подписать контракт на пять лет. Через пять лет, если не бросать денег на ветер, можно иметь полторы тысячи долларов.
Тысяча пятьсот долларов! Да это такой капитал, какой на сампанах никому даже не снился. И всего только пять лет работы.
Нашему Чунг Ли тогда только что исполнился двадцать один год, значит, когда ему будет двадцать шесть, он станет богачом. Купит клочок земли, обзаведется хозяйством, огородиком, построит домик, — словом, будет самым счастливым человеком на свете. И у родителей на старости лет появится свой угол. Ради этого стоит рискнуть. А работы он не боится. Брат Чунг Ли тоже решил поехать. Это
хорошо: вдвоем на чужбине прожить легче. А через пять лет у них обоих будет целых три тысячи долларов. Даже дух захватывает, как подумаешь!..
Пошли в контору, где в присутствии англичанина и какого-то важного китайца в очках подписали контракт. Что было там написано, оба брата не поняли, но о трехстах долларах в год они здесь услышали еще раз, уже от китайца. Значит, дело верное.
Через несколько дней всех завербованных — целых двести человек — погрузили, словно гурт скота, на корабль и загнали в трюм. Потом — плавание, долгое, трудное. От спертого воздуха и плохого питания начались болезни: люди мерли, как мухи.
Хозяева, сообразив, что им не довезти и половины живого товара, сделали в пути остановку, дали людям небольшой отдых, а больным — лекарства, и все же привезли на место всего сто пятьдесят человек.
Здесь стали распределять нанятых по работам, и братьев едва не разлучили. Но им повезло, и оба очутились на каучуковой плантации на Новой Гвинее.
Работа была тяжелой. От темна до темна рабочие трудились под палящими лучами солнца. На отдых — ни одного дня. Только тем, кто окончательно выбивался из сил, хозяева разрешали короткую передышку, — чтобы не протянул ноги, не причинил убытка. За самую незначительную оплошность надсмотрщик без пощады колотил кнутом по спине. И жаловаться было некому. Да и бесполезно жаловаться: ведь по контракту рабочие на протяжении пяти лет были полной собственностью хозяина. Кроме того, хозяин и надсмотрщик — для рабочего одно и то, же.
Единственное утешение — надежда на богатство через пять лет. Скорее бы только прошли они! Но скоро выяснилось, что это обещание — обман. Все расходы администрация относила на счет рабочих, и расходы нередко превышали заработки. Так, по подсчетам Чунг Ли, ему полагалось за три года девятьсот долларов, а хозяева насчитали всего сто тридцать. Даже дорога и лекарства были поставлены в счет.
Но тяжелее всего было переносить издевательства и побои. Особенно отличался в этом руководивший работами на плантации англичанин — мистер Брук.
Однажды Чунг Ли снимал со ствола дерева сосуд с каучуковым соком и нечаянно опрокинул его. Как раз в это время проходил мимо Брук. Он увидел — и от ярости весь налился кровью.
— Как ты смеешь, собака, так обращаться с хозяйским добром?! — заорал он и изо всех сил ударил сапогом Чунг Ли прямо в зубы, когда тот покорно склонился перед ним.
Чунг Ли после не мог вспомнить, что произошло, только в тот же миг глиняный сосуд вдребезги разбился о голову мистера Брука и оставшийся в нем каучук залил ему