Человек идет стр. 226
своей жизни, о том, как он учился, а главное — о христианской вере. Но скоро он убедился, что мать его не понимает и даже не интересуется его словами. Она и смотрела-то на него почти со страхом.
Но Саку знал, что ему не удастся сразу же обратить ее в истинную веру, что придется долго, постепенно просвещать ее.
В это время жители деревни готовились к празднеству. Они навешивали на себя все украшения, какие только могли найти.
У многих женщин на плечах белели какие-то пятна, словно выболевшие раны. Пятна эти делаются специально для красоты, как и шрамы на плечах у мужчин.
Девочке лет тринадцати пришло время украсить свои плечи таким пятном. Мать взяла небольшой горящий уголек и положила его дочери на плечо. Девочка застонала, сжала зубы от боли, но стояла на месте, шевеля только пальцами рук. Она должна была стоять и терпеть, пока уголь не превратится в пепел. А чтобы он не погас, мать дула на него. Проходя мимо, Саку увидел эту сцену, не выдержал и смахнул уголек.
— Что ты делаешь, — сказал он женщине, — за что мучаешь дочь?
Мать посмотрела на него, как на безумного, и разразилась бранью. Девочка тоже была недовольна.
Впрочем, женщины напрасно наряжались и украшали себя. Они не имели
права участвовать в торжестве. Все празднества совершают без них. Как мужчины, так и сами женщины уверены, что стоит женщине приблизиться к месту празднества или даже взглянуть на него издали, — не говоря уже о том, чтобы принять участие, — как неминуемо случится беда.
Особо запретной для женщин считается музыка. Они не только не смеют играть на музыкальных инструментах, но даже видеть их издали не должны. Едва завидя какой-нибудь музыкальный инструмент, они убегают со всех ног, искренне веря, что им угрожает несчастье.
Между тем у костров шла оживленная подготовка. Положили два бревна и между ними поставили ряд горшков. Принесли привязанных к жердям свиней и закололи их копьями. Собак же просто брали за задние ноги и разбивали им головы о дерево.
В горшки, чтобы жаркое не пригорало, положили зеленых листьев, а сверху по куску мяса. В некоторые горшки были положены более вкусные вещи: ящерицы и змеи, разрезанные вдоль туловища. Для приправы добавили жуков, огромных пауков и жирных гусениц. Гусеницы, даже сырые, считаются большим лакомством.
Но важнейшей приправой считается соль, которую на Новой Гвинее в чистом виде не добывают. Папуасы получают ее из деревьев, долгое время плававших в море и насыщенных солью. Такие деревья они выменивают у соседей, живущих вблизи побережья. Случается это, конечно, не часто. Куски таких деревьев сжигают на особом костре, и пепел от него употребляется как соль.
Всеми приготовлениями руководил сам Мапу, одетый в свой парадный наряд — европейский жилет. В нем он чувствовал себя не хуже, чем царь в коронационном убранстве. Видно было, что и все его подданные любуются великолепием своего повелителя. Только Саку, взглянув на его комичную фигуру, не сдержал улыбки.
Понятно, что Саку в качестве почетного гостя должен был сесть рядом с вождем.
Когда мясо было готово, Мапу взял руками большой кусок и подал Саку первому. Это был знак большого уважения к миссионеру.
Пока насыщались разными кушаньями, группа мужчин занялась