Библиотека

Человек идет стр. 224

Размер шрифта
-
+
Тема

не хотят считать за людей. Во многих книгах они описываются как полузвери, только и помышляющие о том, как бы убить и сожрать белого.

А таких человеческих качеств, как доброта, честность, преданность друг другу, чувство благодарности — по мнению колонизаторов — у чернокожих и предполагать не приходится. Многие европейцы и по сей день так думают. А что же было, скажем, лет пятьдесят тому назад?

И вот в то время нашелся русский человек, путешественник Николай Николаевич Миклухо-Маклай, который решил поближе познакомиться с жизнью отсталых народов, захотел сблизиться с ними.

Он прибыл на Новую Гвинею, высадился на пустынном берегу и остался один. Увидев папуасов, он отправился к ним без всякого оружия, чтобы показать, что ничего плохого он им не собирается делать.

Папуасы не знали, что и думать, увидев такое чудо. Не раз отважному путешественнику грозила серьезная опасность, но его искренность и любовь к этим людям победили в них враждебность и недоверие.

Три года, с небольшими перерывами, прожил русский путешественник один среди папуасов. Он привез им топоры, пилы, ножи, посуду и научил пользоваться ими; показал им передовые способы земледелия, привез и оставил у папуасов несколько коров и коз.

И что же? Туземцы — эти полузвери, бесчеловечные людоеды — не только не причинили ему зла, но полюбили, как брата. Искреннее, гуманное отношение пробудило в них и доверие, и честность, и благожелательность — те самые качества, которых недостает многим и многим жителям Европы и Америки. И вот с тех пор имя Маклай — папуасы произносят его «Макрай» — стало у них обозначать всякого хорошего человека.

Теперь уже многие папуасы, очевидно, не знают, откуда взялось у них слово «Макрай», но нам следует знать, что это память не только о русском человеке Миклухо-Маклае, но и о большой человечности.

…Мать миссионера Саку жила у Мапу на положении одной из многочисленных жен-невольниц. Попав в руки чужих, потеряв вслед за мужем еще и сына, она словно утратила всякие желания и надежды, привыкла к своей доле и даже не горевала.

Когда ее позвали и подвели к сыну, она не хотела верить глазам. Он был совсем не похож на того двенадцатилетнего мальчика, каким она его помнила. И на теперешних своих сверстников он был ничуть не похож. Все в нем, а в особенности одежда, выглядело чужим.

Но сын ласково взглянул на нее и крепко обнял.

— Мать, как я рад нашей встрече! — сказал он на родном языке. И у нее потеплело на сердце, а слезы сами покатились из глаз.

Вышел Мапу — высокий, плечистый мужчина с кудлатой головой. Трудно было разобрать, где кончается его шевелюра и начинаются борода и усы. Перья какаду и райских птиц в его черных волосах переливались всеми цветами радуги, а на груди, кроме собачьих и кабаньих зубов, болтались еще и человеческие. На обоих плечах виднелись широкие шрамы — тоже украшение: мальчикам разрезают кожу и некоторое время ранам не дают заживать. На местах порезов навсегда остаются широкие и глубокие рубцы, считающиеся почетными.

1714486929_6630fe912fc1a.webp

Он с удивлением посмотрел на Саку и обратился к его родительнице:

— Так это и есть твой сын, что тогда убежал?

— Я жил у белых и многому от них научился, — объяснил

Саку,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.