Человек огня стр. 5
знаю. Я бы не согласился, будь это не он, а кто-то другой.
— Он вправду такой хороший фокусник?
— Да. И если парень достиг такого уровня, я могу представить, до чего он был одинок. Подумай, сколько часов он проводил, упражняясь перед зеркалом, чтобы быть уверенным, что уловки никто не заметит.
— А ты? Каким ты был в пятнадцать лет?
— Одиноким и диковатым, но не до такой степени. Он меня пугает.
— Странно. По-моему, он милый и вполне нормальный, славный малыш.
— Может быть, ты и права, — отозвался Норман, вспомнив, что никогда не слышал, чтобы Кристина удивлялась чьим бы то ни было манерам.
Ему все еще
не спалось, и Кристина сказала:
— Если бы ты его выставил, потом кусал бы себе локти.
— Это правда.
Джо тем временем тоже не мог уснуть, но от радости. После года жизни в отеле дом казался ему просто несусветной роскошью. Не придется больше работать ночами в барах, чтобы заплатить за комнату. Он мог снова стать ребенком.
Жизнь вошла в колею. По утрам, после завтрака, Норман обучал Джо своему искусству. Была в нем, разумеется, важная техническая составляющая, куда менее важная, однако, чем составляющая духовная.
Учитель понял эту необходимость, увидев, как парень упоен своей виртуозностью.
— Почему ты хочешь стать магом? — спросил он.
Джо не ответил. Он был озадачен.
— Чтобы показать, что ты — лучший? — продолжал Норман. — Чтобы стать звездой?
Красноречивое молчание.
— Какова цель магии? — задал еще вопрос Норман. И после паузы сам на него ответил: — Цель магии — заставить ближнего усомниться в реальности.
Джо кивнул.
— Значит, — снова заговорил Норман, — магия — для ближнего, а не для себя.
— Но я ведь получаю от нее массу удовольствия, — заметил парень.
— Одно другому не противоречит. Когда делаешь что-то на совесть, от этого непременно получаешь удовольствие. Однако это не самоцель.
Джо посмотрел на Нормана исподлобья. Учитель понял, что он думает: «Какой зануда», — и с трудом удержался от смеха.
В час сиесты Норман отдыхал на диване в гостиной. Джо тем временем ходил с Кристиной в магазин или помогал ей по хозяйству. Вечерами она учила его стряпать.
Джо восхищался магом, но испытывал в его обществе некоторую неловкость. От него прямо-таки исходило удивительное достоинство. И потом, он ведь был знаменитостью. Он этого не выпячивал, никогда не занимался саморекламой, но сомневаться в этом не приходилось. Почтовый ящик ломился от приглашений на самые престижные сцены и даже в знаменитые иностранные клубы.
Норман практически не выступал больше в Рино. Время от времени он выезжал на гастроли по большим городам — об этом он тоже не говорил, все приходилось тянуть из него клещами.
Уезжая, он оставлял Джо инструкции по отработке того или иного движения, хотя и знал, что это ни к чему: ученик относился к делу серьезно. Эти указания нужны были скорее для того, чтобы питомец чувствовал непрерывность обучения.
В отсутствие Нормана Джо упражнялся один, как прежде. Часами простаивал он перед зеркалом, манипулируя картами или предметами. Его взгляд на самого себя изменился с тех пор, как он стал учеником Нормана: теперь в его отражении словно виднелся отпечаток оценки учителя.
В полдень Кристина звала его обедать, и после этого он не расставался с ней до вечера.