Центральная реперная стр. 297
Наливай.
Директор многозначительно достал две пластиковых трубочки, скрутил пробку и воткнул трубочки в горлышко.
— Ну, за станцию!
— И за людей!
— Точно, Потапов. За людей!
И они одновременно приложились к трубочкам, высасывая из бутылки контрабандный армянский коньяк.
— Отстань, Дмитрий. Что ты всё с нотациями? — Наталья скорчила недовольную гримасу.
— Да не с нотациями, Наташ. С людьми по-хорошему надо, а не как ты: раз-два и пшел вон.
— Оно уже всё случилось.
— Вот и не усугубляй. Поговори с человеком нормально. Глядишь, и он успокоится, и у тебя камень с души. Поговоришь?
Наталья махнула рукой и нехотя пообещала:
— Уговорил. Умеешь ты, Астахов, уговаривать. Сейчас пойду и всё ему выскажу, — поглядев на набравшего воздух мастера, девушка усмехнулась и поправилась: — Просто поговорю. О всяком разном.
Она взлетела, плавным движением вписалась в проем и, отталкиваясь от стен, полетела искать Сергеева.
Василий сидел в каюте Клима. В последнее время, когда большая часть монтажников покинула станцию, это вошло в привычку. Сергеев отдыхал в присутствии Клима, отвечая на его вопросы, делясь полезными нюансами о жизни на станции. Теми, что в справочниках не прочитать, и которые далеко не каждый профессионал станет освещать. Но сейчас, когда комиссия уже приняла станцию к эксплуатации, говорить ни о работе, ни о здешнем быте Василию не хотелось. Сергеева интересовало будущее. Его личное будущее. Понятно, что на Землю лететь всё равно придется. А что там? Чем заниматься? Выйти на пенсию и вести праздный образ жизни? Наняться в земной филиал какой-нибудь фирмы, связанной с космосом? Вариантов было множество и все одинаково малоинтересные.
Про личную жизнь Василий старался не вспоминать вообще. Тут бы с профессиональной разобраться. Или хотя бы подвести итоги.
— Клим, ты как считаешь? Правильно мы сделали? Что отказались от даров хорвейна?
— Дар дару рознь.
— Ну, да, ты прав. От некоторых подарков лучше отказаться. Если не сам добился, то и ценность такого нулю равна.
О личном непросто было сказать даже Сергееву, и Клим замялся, прежде чем ответить. Кашлянул, почесал затылок, потом спину, поморщился.
— Я же никак принять не мог, что Вики нет. Умом понимал, а душа возражала. А хорвейн этот… Он же условие поставил: предай людей, тогда Вика вернется. Время не повернуть. Кого бы он мне подсунул? Вот тогда я и понял, что навсегда она ушла. Память-то со мной останется, а жить дальше надо, раз выжил. Твоими стараниями, кстати.
— И чем дальше заниматься будешь?
— На Землю полечу. Там видно будет, — Клим улыбнулся. — Не хочу загадывать. А ты?
— Тоже. На Земле — дом. Там — люди. Разные люди. В
общем, вместе летим. Договорились?
— А то! Побыстрее б эта официальная часть прошла. Любят у нас всякой фигней страдать. В общем, как закончится — сразу летим. Пойду на первый корабль запишусь. Вместе с тобой.
Казалось, количество народа на станции внезапно увеличилось. Все толклись в главном коридоре, ожидая каких-то событий. Когда шел монтаж, все занимались делом, и никто бесцельно не шатался, не зная, как убить время. Сейчас же каждую минуту кто-то с кем-то сталкивался, образуя своеобразные центры роста. Люди смеялись, незлобиво подтрунивали над неловкостью встречных, желали удачи. Заводили разговоры на различные темы, никак не связанные ни со сдачей станции, ни со скорым