Центурион инопланетного квартала стр. 127
хорошенько припугнуть, но потом решил не рисковать. А что если он не блефует, и действительно обладает теми способностями, о которых меня предупреждал?
"Ладно, — решил я. — Все выяснится в свое время. Лишь бы только, это не случилось слишком поздно. "
— Кстати, — спросил Мараск. — А что изменилось оттого, что старина Эд оказался аборигеном? Какая собственно разница к какой расе он принадлежал?
— Совершенно никакой, — ответил я. — Просто, еще одно подтверждение того, что наш противник ничего не делает зря. Еще одно доказательство того, что он учел буквально все.
— Может быть и не все, — сказал Мараск. — Например: любой другой мыслящий на твоем месте уже давным-давно дал бы тягу. Или потребовал введения чрезвычайного положение.
Я взглянул на Мараска с интересом.
Этот мыслящий занимал меня все более и более. А если точнее, то не просто занимал. Некоторое время назад у меня появилось смутное, почти неощутимое подозрение. Оно постепенно росло, и тот факт что старина Эд оказался аборигеном, четко укладывался в одну интересную теорию, которая стала постепенно у меня вырисовываться.
Строго говоря, теория была довольно безумная, и поначалу я от нее просто отмахнулся. Но сейчас….
И все же, я решил повременить. У меня было в запасе почти три часа, и для того чтобы проверить кое-какие выводы этого времени должно было хватить.
— Так почему ты не пытаешься обратиться в стражам порядка? — снова спросил Мараск. — Может быть гораздо проще объявить чрезвычайное положение, чем шарить впотьмах?
— Нет времени, — объяснил я. — Готов поставить все свои деньги против старинной медной монеты, что убийца попытается смыться раньше чем на планете появятся стражи порядка и объявят чрезвычайное положение. По крайней мере у меня есть одна, теория, и за оставшееся время я собираюсь ее проверить.
— А если результаты проверки будут отрицательными? — спросил Мараск.
— В этом случае, мне ничего не останется как только надеяться на удачу. Может быть убийца не считает меня самым опасным из противников.
— Или, может быть как раз через несколько часов на него обрушится потолок дома в котором он прячется, — с иронией сказал Мараск.
— Может быть, может быть, — пробормотал я. — Но все-таки было бы лучше, окажись моя теория верной.
— Может быть, в таком случае ты перестанешь болтать и начнешь действовать?
Мараск был прав.
Я кое о чем догадывался. Так кто мне мешает попытаться свои догадки проверить?
Я вернул альбом старого Эда на место, закончил обыск спальни центуриона и конечно, более ничего интересного не нашел. Впрочем, все что нужно я уже обнаружил. Теперь у меня была теория, и для того чтобы признать ее верной, нужно проверить кое-какие факты.
Прежде чем выйти из спальни я еще раз окинул ее взглядом и подумал что старина Эд наверняка был очень незаурядным мыслящим. Для аборигена, стать центурионом — совершенно невозможная задача. Уйти от балахонов и копий, приобрести необходимые знания, а потом и еще доказать, что данную работу ты сможешь выполнять лучше всех, добиться чтобы ее дали именно тебе. Для этого надо быть совершенно незаурядной личностью.
Я вернулся в приемную и спросил у Мараска:
— Кстати, ты не скажешь как на этой планете хоронят аборигенов?
— Никак.
— Не хочешь же ты сказать, что аборигены просто оставляют своих соплеменников там, где они умерли?
— Конечно нет.