«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в. стр. 102
возглавил один из старых, из первых шести, должность головы которого освободилась (выбор был – Василий Прончищев был убит под Казанью в 1552 г., Матвей Ржевский отправился в Путивль воеводствовать, Григорий Пушечников тоже, судя по всему, перестал быть стрелецким головой). Во всяком случае, некий оставшийся неизвестным англичанин, побывавший в Москве зимой 1557/58 г., писал, что на царский смотр 12 декабря 1557 г. «в хорошем порядке» вышли 5 тыс. «аркебузиров» (то есть по меньшей мере 10 приказов по 500 человек. – В. П.) 512 , так что возможны оба варианта.
Возглавив стрелецкий «прибор», новоиспеченный стрелецкий голова сразу направился на войну – на «Северо-западный фронт», туда, где его карьера продолжила взлет и где она спустя несколько лет неожиданно прервалась.
Новая война, в которой принял участие Тетерин, началась давно, еще в 1554 г., с усилившихся набегов шведов на пограничные русские земли. Как писал позднее Иван IV шведскому королю, «твои люди, перелезчи за старой рубеж за Саю реку и за Сестрею реку и за иные записные рубежи в перемирных грамотах, земли пашут, и сена косят, и рыбы ловят, а людей наших бьют и грабят, а называют наши земли твоими землями». Аналогичная ситуация складывалась и на далеком Севере, откуда тамошние жители и монахи Печенгского монастыря Святого Николая также жаловались на самоуправства, грабежи и убийства со стороны подданных шведской короны 513 . Русские тоже не давали спуска шведам, и, как писал летописец, «задоры учинились многие с обе стороны». Новгородский наместник князь Д.Ф. Палецкий попытался было решить дело миром, отправив своих людей к шведскому королю Густаву I Вазе. Но, увы, до переговоров дело даже и не дошло – доехав до Выборга, русские послы были остановлены, поскольку Густав, настроенный воинственно, «не похотел с наместники ссылатися да выборским наместником не велел пропущати к себе посланников ноугородцких» 514 .
Боевой настрой Густава объяснялся достаточно просто. Его не устраивали новые границы, установленные между Россией и Швецией по договору 1537 г., его не устраивал его статус – по тому же договору, согласно старой традиции, он, король, должен был сноситься с русским государем через посредничество новгородских наместников; вести о контактах англичан с русскими также не привели его в восторг, поскольку Густав давно уже с тревогой наблюдал за попытками Москвы расширить свои международные связи и привлечь себе на службу европейских специалистов, в особенности сведущих в военном деле. Одним словом, Густаву все не нравилось, а тут как раз как будто складывалась благоприятная ситуация – Иван IV, казалось, плотно увяз в татарских делах, враждуя с ханом Крымским и воюя в Поволжье. Развив бурную дипломатическую деятельность, склоняя к союзу против России ту же Англию, Данию, Польшу и ливонцев, Густав начал готовиться к войне, стремясь использовать благоприятный момент 515 .
В Москве с тревогой наблюдали за развитием событий на северо-западной границе – царю, занятому разрешением казанской и астраханской проблем и борьбой за влияние среди ногаев, было не с руки ввязываться в еще одну войну на другом конце его огромной державы. Поэтому он в августе 1554 г. отписал Палецкому, наказав тому и его товарищам, чтобы те «сыскали», «отчево задор учинился: сь ево сторону или с немецкую?», а также «велел тово беречь накрепко, чтоб одноконечно в Немцы войною не