Библиотека

Череп епископа стр. 177

Размер шрифта
-
+
Тема

и старые, засыпанные снегом следы.

— Ну что, хозяин, — окликнул он Хомяка. — Женка-то твоя где?

— Не знаю. По хозяйству хлопочет, — Никита покосился на далекий остров, усыпанный высоченными сугробами, потом решительно вошел в необремененный стеклами дом и громко окликнул: — Настя, ты здесь?

— Здесь, здесь! — минуту спустя оба вышли на улицу. Молоденькая девчушка, очень естественно отирающая ладони коричневой излохмаченной тряпкой, приложила правую руку к груди и низко поклонилась:

— Здрав будь, гость дорогой!

— И ты будь здорова, хозяюшка, — не удержался Зализа от вежливого ответного приветствия. И тут же перешел прямо к самому важному: — Дошел до меня слух, можешь ты войны и набеги предугадывать?

— Могу, — признала девушка. — Одарил один Сварожич таким ведовством.

— Так предскажи мне ратное дело, красавица!

— Чую я, — уронила ведунья тряпку в снег. — Чую я, кровь проливается на рубежах земли русской, у большого озера в той стороне, где садится ввечеру Ярило ясное. Чую, не остановится ворог у стольного града, пойдет дальше, смерть и муки неся.

— А еще слышал я, — опричник отошел к коню и небрежно положил руку на луку седла. — Еще слышал я, что в селении, называемом чухонцами Кельмимаа навь живет всамделишная.

Никита вздрогнул, шагнул вперед. Остановился, оглянувшись на Настю.

Нет, ничего не случилось. Девушка стояла спокойно, слегка улыбаясь закованному в броню гостю:

— Я тоже слышала об этаком чуде. Вот только не знаю, где его увидеть.

— Увидеть? — опричник потянул конопляную веревочку у себя на шее, достал медный нательный крестик и, сжимая его в правой руке, а левой закрывая рану на горле, размашисто осенил молоденькую симпатичную девчушку: — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, сгинь, нежить безбожная, исчезни отродье диавольское, пропади, порождение Сатаны!

Словно порыв ветра ударил девушку в лицо, мгновенно снеся ее облик, и в нескольких пальцах над землей закачалась страшная образина: длинные, до пят, перепутанные волосы, провалившиеся глазницы, из которых поблескивали угольно-черные точки, желтая пергаментная кожа, тонкие, хрупкие с виду ручки и ножки, местами покрытые зеленоватым пушистым налетом, тело едва прикрыто истлевшими тряпками.

— Вот такая ты и есть, нежить, — слегка успокоившись, смог, наконец-то, выдохнуть опричник, сам не понимающий, как оказался в седле.

— И чего ты этим добился, гость дорогой? — поинтересовалась навь. Теперь мимика у нее отсутствовала, губы не шевелились, и вообще она напоминала мертвое тело, зачем-то вырытое из старой могилы и повешенное перед домом, а голос звучал откуда-то со стороны.

— Нет тебе веры! — вскинул высоко над собой распятие Зализа, пытаясь пятками остановить тихонько пятящегося коня. — Сила в тебе диавольская, и добра людям нести ты не можешь!

— Я не знаю, что такое добро, — качнулась в воздухе навь. — Я лишь упреждаю вас о войне.

— Ты лжешь!

— Я храню покой отца варягов. Я не хочу войны в этих извечно безлюдных землях.

— Ты лжешь!

— Если война придет сюда, она его разбудит.

— Ты лжешь!

— Странное порождение ведет татар в эти пустоши. Ему нужен отец.

— Ты лжешь!

— Оно убьет отца и впитает его силу.

— Ты лжешь! Ты не можешь желать добра честным христианам, и правды в твоих словах нет!

— Почему же ты пришел сюда, ратник? Разве не по зову моему? Разве не тревожную весть услышать?

— Я хотел убедиться, что тебя нет, нежить.

— Я есть!

— Ты лжешь! — Зализа

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.