Библиотека

Череп епископа стр. 258

Размер шрифта
-
+
Тема

принципов, остудить печь и протопить ее снова?

Каша оказалась вкусной — как, впрочем, и все, что готовила нежить. Поев, Никита сходил в сруб к свиньям: здесь тоже было тепло, а пузатенькие розовые хрюшки продолжали деловито вылизывать опустевшее корыто. Старательно не думая о том, что, откуда и почему происходит, хозяин одинокого хутора забрал от дверей веревку, поправил за поясом топор и отправился в лес: вопреки распространенной поговорке, предписывающей готовить сани летом, а телегу зимой, летом по хозяйству хватало хлопот и без того, чтобы заготавливать дрова для холодного сезона.

А вот сейчас, когда на Неве и грядках лежит снег, когда скошенное сено стоит в стогах, а домашняя скотина — в надежных загонах, когда все болота и ручейки промерзли чуть не до самого дна — вот теперь и настало самое время помахать в чащобе топориком.

Вопреки другой поговорке — о «желтой обезьяне», не думать о навке получалось очень даже просто.

Немного желания, немного дисциплины ума — и она больше не появлялась. Вот только…

Когда он вернулся, волоча за собой на наскоро сколоченных санях несколько бревен, прикрытых сверху грудой пересохших сучьев, в доме его ждал горячий горшочек с наваристой рыбной похлебкой — аккуратно нарезанные ломтики судака, плавающие в подернутом жирком бульоне с кусочками репы и моркови.

Пообедав, Хомяк выбрал из инструмента две отвертки — плоскую и «на крест», и отправился на заливной луг. Здесь все еще стояли у стены густого пойменного кустарника несколько автомобилей и автобус, оказавшиеся в шестнадцатом веке не чудом инженерной мысли, а бесполезной обузой. Забравшись внутрь «Доджа», он принялся снимать из фургона стекло, парное уже вставленному в окно дома. Вот тут-то Хомяк и вспомнил фразу, прозвучавшую из уст кого-то из поселившихся в Кауште парней.

— Настя!

— С чего это ты решился позвать меня, Никитушка? — голос, как всегда, прозвучал из-за спины, и Хомяк не увидел, как и в какой момент появилась на лугу навка.

При виде нежити Хомяк неумело, но

истово перекрестился, но девушка только усмехнулась и присела рядом на засыпанную снегом колесную арку:

— Не старайся, Никитушка, не получится. Нет в тебе веры в нового бога, а потому и силы его тебе на помощь не придут.

— Я видел твое истинное обличье! — судорожно сглотнул Хомяк. — Так что зря ты девицей-красой прикидываешься!

— Нету у меня истинного обличья, Никита, — вздохнула навь. — И выгляжу я такой, как ты меня увидеть хочешь. Князь твой, в слова мои не поверивший, каргою страшной узреть возжелал, и силу бога нового призвал себе в помощь, дабы преображение это сотворить. Сотворил. Ты тоже хочешь ужасаться моей внешности? Ты меня только попроси, Никитушка. Для тебя я сделаю все, что пожелаешь.

— Тогда ответь, — облизнул пересохшие на морозе губы Хомяк. — Ответь, Настенька, а не ты ли случайно, нас всех из будущего в это время затащила?

— Я?! — навь с усмешкой покачала головой: — Откуда силы такие во мне возьмутся, Никитушка? У меня и жизни-то своей вовсе нет. Чужую брать приходится.

— А у кого на такое силы могли взяться?

— У отца варягов могли. Но он спит.

— Подумай, милая моя, — забывшись, Никита взял ее руки в свои. — Подумай, а как могло такое случиться, чтобы тут чужая сила проявилась, или сам Перун нас в прошлое уволок?

— Не знаю… —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.