Черная Ганьча. Вьюга стр. 15
— Сбилась? — спросил у Колоскова.
— Альфа не ошибается. Здесь он, товарищ капитан. Вот только не пойму, что кренделя выписывает.
— И я не пойму.
— Пьяный, — высказал догадку Мурашко.
— Не будем топтаться, — сказал Суров инструктору. — Надо искать.
— Где-то близко он. — Колосков поставил Альфу на след.
Облака громоздились одно на другое, далеко за лесом погромыхивало. «Пронесет», — подумал Суров. Вчера тоже захмарилось, густо и фиолетово, а дождя не было.
Альфа бежала, от усталости высунув влажный язык. Суров видел провисший повод и подумал, что пора сделать короткий привал — все вымотались. От тишины или от усталости звенело в ушах. Хотелось курить, хотя во рту и без того разлилась мерзкая горечь и сосало под ложечкой. Нужно потерпеть до привала и тогда уж всласть накуриться, без спешки. До ельничка добежать, а еще лучше до восточной окраины леса, оттуда и обзор отличный почти до шоссе.
Всячески оттягивая привал, Суров возлагал надежды на случай, который еще ни разу в жизни не сослужил ему хорошей службы. Подполковник Голов, тот определенно сказал бы, кривя тонкие губы под короткими рыжими усиками:
— Кончай в камушки играть.
Стоило подумать о Голове, как тут же вспомнил, что до сих пор не доложил обстановку. Он включился в линию связи. Оказалось, что накануне вечером Голов выехал в соседний райцентр на сессию райсовета.
Быков, начальник политотдела, выслушав доклад, сказал спокойно:
— Действуйте по обстановке.
— Понятно, товарищ подполковник, — ответил Суров. — Похоже, скоро завершим.
— Буду рад услышать добрую весть, — отозвался Быков. Помешкав, словно обдумывая еще не окончательно принятое решение, сказал: — Возможно, я подскочу к вам… ну, минуток этак через пятнадцать — двадцать. Вы где сейчас?
— От меня до разъезда километров около трех, рядом с шоссе.
— Приеду.
Пока они разговаривали, Колосков опять ушел далеко, Альфа, перейдя сеножать, повела параллельно шоссе, не пересекая его, возвратилась и стала кружить на сравнительно небольшом пространстве, тычась мордой в траву. И вдруг стремительно, едва не вырвав повод из руки Колоскова, потащила вправо, к видневшейся на пригорке копне потемневшего сена.
Сурова охватило волнение. Сунув телефонную трубку за пояс, пустился вдогонку. Сразу расхотелось курить, прошла усталость. Видел, как Колосков мчался, едва поспевая за вошедшей в азарт собакой, и было не понятно, откуда вдруг взялись силы. Альфа, казалось, летела, не касаясь земли, и тело ее мелькало в сиреневом вереске, как клубок желтого пламени.
За свою в общем-то немалую службу Суров повидал нарушителей. Всякие среди них попадались. И всяко их приходилось вылавливать. Но каждый раз под завершение поиска его охватывало волнение. Это было странное состояние, совершенно отличное от ощущений его товарищей — офицеров границы, с которыми не однажды обменивался мыслями, впечатлениями. Для большинства из них нарушитель как человеческий индивидуум повышенного интереса не представлял; интерес этот скорее являлся чисто профессиональным, преследовались узко служебные цели: изучить маршруты, повадки, ухищрения при переходе границы, проанализировать собственные ошибки.
Для сына погибшего начальника пограничной заставы Юрия Сурова понятие «нарушитель» с самого детства обрело зловещий смысл. Нарушитель стал в его понимании синонимом зла, чужих бед и несчастий, независимо от истинных целей перехода границы. С годами это чувство не притупилось в нем, наоборот, обострилось. Впрочем, сейчас, именно в эти минуты, Суров был далеко от психологических изысков — как раз