Библиотека

Черная Ганьча. Вьюга стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

Отдай же, Дон-Кихот, ха-ха-ха. Рыцарь печального образа, ха-ха-ха.

Он улучил минуту, когда ее руки были заняты банкой, и поцеловал в смеющийся рот; хотел было еще раз, но она с силой ударила его по лицу:

— Вор!

— Ты что?

— Ворюга, крадешь. — Лизка отпрыгнула в сторону. — Фу, слюнявый.

Его изумила ее хищная ярость — казалось, сделай он шаг ей навстречу и она ударит банкой.

— Ну ты сильна, Лизуха! Выдала.

— Лизухой корову кличут, студент.

Он пропустил мимо ушей это ее «студент», принялся выспрашивать, как окончила десятилетку, думает ли дальше учиться и в каком техникуме или вузе. Сначала Лизка относилась к нему с недоверием, поглядывала

искоса, следя за каждым его движением и готовая влепить ему еще одну оплеуху. Но он не дал ей повода подумать о нем плохо, стал рассказывать о себе. Получилось само собой, что до заставы они шли, разговаривая мирно и дружелюбно. Лизка рассказала, что документы отправлены в лесотехнический, что год после окончания десятилетки она пропустила, но ничего страшного, у нее уже год рабочего стажа в лесничестве — теперь примут.

— Все ищут свою синюю птицу, — мечтательно сказала Лизка. — Выдумывают разные фантазии. — Тряхнула рыжей головой: — А мне не надо ее. Вон их сколько, птиц, вокруг — синих, белых, зеленых. — Она доверительно обернулась к нему: — Кончу лесотехнический и сюда: хорошо в лесу, лучше нет…

Как так получилось, что они подружились, сами не могли понять. До самого отъезда на экзамены встречались тайком, редко, болтали о всякой чепухе. Больше говорил он, строил всяческие планы, Лизка безобидно посмеивалась. Притвора…

В день отъезда в Минск у нее дрожали губы. Она их кривила, наверное пробуя изобразить усмешку, какую видела на холеном лице заграничной актрисы в недавно просмотренном фильме. Ледяного равнодушия, как у актрисы, не получалось. К губам приклеилось подобие застывшей улыбки. Лизка стояла за полосой света, бившей из окна в сад.

Опаздывая, он перепрыгнул через низкий штакетник, ограждающий сад, прямо в кусты крыжовника, чертыхнулся вполголоса, продираясь к дорожке.

— Понимаешь, Лизок, никак от твоего папаши не вырваться. Глаз не сводит.

Она отстранилась от его протянутых рук, и тогда он заметил ее кривую, как у актрисы, усмешечку.

— Приветик, — сказала. — И до свидания. Можешь проваливаться, рыцарь печального образа.

— Ты чего?

— Я ничего. Просто так. Нравится.

— Я же не на гражданке.

— Мне какое дело. Вас таких много.

— Завела нового?

— Завела.

— Не Бутенко ли?

— Леша во сто раз лучше тебя.

Он изобразил в голосе удивление, хлопнул себя по лбу:

— Надо же! Темно, а она точно как снайпер! Подумать…

— Кто? — подозрительно спросила Лизка.

— Муха, Лизок.

— Чего?

— Какая муха тебя укусила?

— Дурак.

Он рассмеялся — на Лизку нельзя сердиться, просто невозможно, когда она, как еж, натопыривает иголки.

— Кончим?

— А чего же ты…

— Ничего же я. — Он обнял ее, она пробовала вырваться, правда, не очень настойчиво. — Перестанем ругаться, Лизок. Сегодня опоздал, а будешь возвращаться из Минска, встречу на станции, карету к перрону подам. Ты только не подкачай там на экзаменах.

Вся напускная сердитость с нее слетела:

— Не смей, слышишь! И не вздумай… Ты с ума сошел…

— Будет законный порядок, Лизочка. Черепок чего-нибудь сообразит. — Он постучал себя по лбу. — Ты поступи, а мне служить…

Она прикрыла ему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.