Библиотека

Черная Ганьча. Вьюга стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

— большое плавание, — запоздало ответил на каверзный вопрос генерала. И добавил еще туманнее: — Важно, чтоб капитан в нужную минуту был на мостике. — И поправился: — На своем месте. Тогда ничто от его глаза не спрячется.

— Вы убеждены, что справитесь с океанским лайнером, подполковник? Михеев словно отгадал его мысли.

Подковырка задела, и Голов ответил сердито:

— Высшей должности я не просил. А с этой, что мне доверили, покамест справляюсь. Во всяком случае, до сего дня таких упреков не слышал… даже от вас, товарищ генерал. И вообще я не понимаю, для чего затеян этот разговор. Отряд выглядит не хуже других пограничных частей, вот уже который год числится в передовых. Не само по себе это пришло, наверное, и я руку приложил к достижениям. — Он понял, что последнее слово сорвалось с языка бесконтрольно и некстати, хотел было исправить промашку, но опоздал.

Михеев едко откликнулся:

— Я бы не сказал, что вы страдаете избытком скромности. — Он выпростал ноги из-под накидки, оперся руками о землю и молодо, незаметным рывком, поднялся на ноги. — Пройдемтесь, вон в тот дубнячок. Это, кажется, и есть Дубовая роща?

— Так точно, товарищ генерал, она.

— Кабаньи тропы дальше и влево? — Михеев одернул на себе тужурку.

— Полтора километра до Кабаньих.

Они вошли в Дубовую рощу, пропахшую грибами, ржавеющим к осени папоротником. Но сильнее всего пахло дубовым листом — как спиртом.

— Люблю лес, — сказал Михеев. — Особенно в эту пору. А вы, Алексей Михайлович?

Голов тоже понимал и любил лес, его пьянящий медвяный воздух, прогретый нежарким солнцем, — дыши не надышишься. Медленно идешь, боясь потревожить лохматых пчел в сиреневом вереске или нечаянно наступить на красавца красноголовика. Сейчас он не примечал окружающего, в нем говорила обида, слова Михеева задели за живое.

— Как всякий нормальный человек, — ответил он на вопрос.

После обильных дождей дружно пошли грибы.

Михеев часто останавливался, ахал, чуть не стонал.

— Какое чудо! — Нагибался над боровиком, трогал пальцем коричневую шляпку. — Сколько их! Природа дарит, а мы — мимо. Что же вы, Алексей Михайлович, не прикажете организовать сбор, насушить к зиме? Отличный приварок к солдатскому котлу.

— Еще успеется. Такого добра до первых заморозков… — Он неприязненно посмотрел на тощий генеральский затылок и подумал, что восторгаться природой мог бы сегодня и без высокого начальства.

— Необыкновенно!

Лирика, хотел сказать Голов. Хорошо ему рассуждать. А влез бы в шкуру начальника погранотряда, полазил бы по красотище этой суток двое-трое, падая от усталости сам и людей доводя до изнеможения, вот тогда бы поглядеть, каков ты «на природе».

Михеев же не замечал или умело притворялся, что

не видит угрюмости спутника, восторгался природой с присущей горожанину, редко покидающему дом, увлеченностью.

— Завидую вам, — обронил генерал и описал рукой полукруг.

Шли узкой тропой. Михеев руками раздвигал можжевельник. Голов позади приподнимал на уровень глаз то одну, то другую руку, защищая лицо. Вскоре тропа оборвалась у неширокой вырубки, видно давнишней, с потемневшими от времени, но еще крепкими пнями. Поляну окружали коренастые дубы с густой и широкой кроной — деревья одно в одно, как близнецы.

У Голова была своя, выверенная практикой «теория вероятностей», которая редко его подводила. Пользуясь ею, он безошибочно угадывал, когда и с какой стороны ему угрожает опасность, и принимал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.