Черная кошка в темной комнате стр. 34
на практику.
Насколько сильно это меня волнует?
Глупый вопрос. Волнует, но… Переживу. В крайнем случае, займусь исследованиями в области психолингвистики. Напишу монографию. Которую прочтут лишь два рецензента… А оценят лет через десять после моей смерти.
Зато с Ларисой все будет в порядке. Она перестанет сходить с ума от страха. А то, что мне это будет стоить карьеры — что ж… «Тот не спасет свою душу, кто не погубит ее ради ближнего».
Выходя из дома воскресным вечером, я еще раз проверила себя. Сомнений не было. Была сладкая дрожь азарта во всем теле. Я переиграю тебя, сволочь!
До нужного дома такси домчало меня за 40 минут, и все это время я думала о чем угодно: о красном платье, которое почти готова, о Ларисиной машине, об Андрее, который, черт возьми, оказался отличным парнем, просто не моим — так часто бывает. Только не о себе, и не о том, чем мог закончиться этот вояж.
Сомневаешься — не делай. А делаешь — не сомневайся.
Коттедж карамельно светился сквозь тьму и был похож на декоративный фонарик среди сугробов. Бревенчатый, срубленный «в чашу», с большими панорамными окнами, в которых горел свет.
Меня ждут?
Кажется, так. Тропинка была расчищена.
К калитке подошел большой ключ. Тяжелая массивная дверь поддалась легко и я вступила во двор. Запорошенный поземкой, освещенный теплым электрическим светом, он был прекрасен. Пушистые елочки полукругом, площадка для барбекю, кованые качели. Зимняя сказка… Крыльцо оказалось даже выметенным. Что ж, если так вежливо приглашают — войдем. Второй ключ, как я и предположила, оказался от дома.
Прихожей не было. Дверь с улицы вела прямо в гостиную… Не слишком рационально с точки зрения теплосбережения. Но тут было не холодно. + 20 или чуть меньше. Пуховик я сняла.
Гостиная сияла. Кроме люстры тут было множество источников точечного освещения, неведомый мне хозяин позаботился включить все, что можно, чтобы не оставить тьме ни единого
шанса и дать мне возможность рассмотреть все: огромный камин отделанный декоративным камнем, черный кожаный диван с кучей подушек, два кресла. Торшер с квадратным абажуром. На стене висело колесо от старинной прялки, а в углу дивана примостился огромный плюшевый медведь.
На столике я увидела высокую вазу с одинокой розой на длинном стебле. Цветок был настолько густо-красным, что казался почти черным. Рядом на серебряном подносе бокал с такой же густой темной жидкостью, судя по запаху — вином. Очень романтично.
Вот только одно напрягало — за кого он меня держит? Он что, всерьез рассчитывал, что в незнакомом месте я вот так спокойно возьму и выпью неизвестную жидкость? Так я, вроде, давно вышла из возраста, когда все подряд в рот тянут.
Вино я на всякий случай выплеснула в камин. Конечно, может, в бокале ничего и не было. А может, было, и у моего гостеприимного маньяка такого добра еще навалом. Но любых сложностей, которых можно избежать — нужно избегать.
Что дальше? Осмотреть дом?
Прямо из гостиной на верх вела широкая лестница, тоже освещенная по всей длине и электрическими лампами, и светодиодной лентой. К чему вся эта избыточная иллюминация, я пока не сообразила.
Толкнув помпезную дубовую дверь, я оказалась в спальне, отделанной в коричневых тонах.
Все