Библиотека

Черная кошка в темной комнате стр. 36

Размер шрифта
-
+
Тема

поглаживать, заставляя меня поднять ногу. Одновременно ночной гость (или, скорее, хозяин) прижал меня к себе еще плотнее и потерся бедрами.

— А если я не хочу? — тихо спросила я.

Мою голову аккуратно взяли в ладони, слегка развернули. Щелчок — и на мгновение… скорее, даже на долю мгновения, осветилась картина над кроватью.

Я не успела! Свет снова погас, и темнота обрушилась на меня, еще более полная после этой короткой вспышки. Но намек был более чем ясен… Если не хочу — он заставит захотеть.

Развернув меня, как куклу, он положил руку на затылок и, найдя губы, энергично толкнулся языком. Я, на чистом упрямстве, сжала их в ниточку. Легкий смешок в темноте — скорее обозначение звука, чем звук. Щелкнула застежка платья. Одна. Вторая. Третья.

Я уперлась руками в его грудь, пытаясь создать хоть какую-то преграду между нашими телами.

…Кажется, он молод. И лишний жир тут не ночевал — сухое, поджарое тело действующего спортсмена. Я его не знала. Если только забыла, как кулон и красное платье? Может быть такое? Да запросто! Наш мозг — тот еще шутник.

Меня настойчиво подтолкнули… куда-то, и одновременно попытались спустить платье вниз. Не вышло: система застежек хитрая. Тогда неизвестный, не мудрствуя, просто дернул подол наверх.

…Вспышка!

Темнота, почти такая же плотная, но не жаркая, а прохладная и нежная. Тихий голос:

— Ты ни о чем не беспокойся. Я сделаю все как надо.

Мой собственный смех, такой же тихий и… торжествующий. И быстрый шепот в ночи:

— Делай что хочешь, прошу тебя. Все, что хочешь. И как хочешь.

Сладкий, опьяняющий сумрак. Горловой стон. И изумленное:

— Что ты со мной делаешь?

— Ты же сама сказала… Что хочу…

И его смех. Мягкий, как одеяло, которое мы так и не удосужились отдернуть…

Вспышка!

Ну, поиграли и хватит! Я дернулась, пытаясь вывернуться из нежного захвата, и он сразу перестал быть нежным.

— Пусти! — потребовала я.

Вместо ответа меня прижали к телу, плотно. Сейчас на нем уже не было джинсов, и я почувствовала, что он, кем бы ни был, отпускать свою добровольную жертву не намерен.

И я сделала то, что очень затруднительно проделать в тесной машине. Врезала ему между ног. Сильно. Без жалости.

Темнота взорвалась совсем неэротичным, матерным воплем. Есть! Но, не успела я порадоваться и найти двери, как меня снова схватили, на этот раз за шею: большой палец надавил на точку у основания — и сознание дезертировало. Похоже, ему стало неинтересно.

Резкий, настойчивый свет лампы пытался пробиться под плотно зашторенные веки. Приходить в себя не хотелось. Тело было слабым, как у новорожденного. Наверное. Этого периода жизни я, как и большинство нормальных живущих, не помнила.

Я лежала на спине, на кровати, и, судя по ощущениям, была раздета до подаренных шелковых трусиков и крепко привязана за руки и за ноги. Атмосферненько, однако!

— Кончай притворяться. Я же вижу, что ты очнулась.

— А я не притворяюсь.

— Да? Тогда что ж у тебя глаза закрыты, а веки дергаются?

— Просто не хочу тебя видеть, Никита.

— Интересно, почему? — мне показалось, или он и вправду был удивлен. И уязвлен, — такое свидание забацал, так старался. Романтики через край. Тайна, темнота — все как ты любишь. Что не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.