Чёрная вдова стр. 3
(единственное желанное для Глеба) пирожки с капустой и яйцами.
— Неужели ты не мог хотя бы позвонить? — хрустя пальцами, увещевала Лена супруга, когда он, усталый и равнодушный, скидывал одежду. — Ведь у Михаила Емельяновича телефон.
Глеб, не удосужив её ответом, свалился в постель, отвернулся и накрыл голову одеялом. Ей стало до того тоскливо и обидно, что она разревелась. И уже не помнила, что говорила мужу. Умоляла сказать правду, если разлюбил, нечего обманывать себя и её. Цепляться за него она не станет.
Глеб вдруг всхрапнул. Лена думала — притворяется. Но нет. Он действительно спал. Она пошла на кухню, сварила крепкий кофе и до утра размышляла о том, что семья рушится, если уже не рухнула совсем, и не диссертация является причиной его поздних возвращений, а наверняка женщина, и, может быть, не одна.
Лена пыталась отнестись к своему открытию спокойно, философски. Но…
Как можно думать о таких вещах отвлечённо, если она любит Глеба! Любила!
Лена пила кофе, страдала, ела пирожки (такая привычка: когда худо на душе, она ела ещё больше) и дождалась на кухне холодного синего рассвета. Уехала на работу с опустошённым, израненным сердцем, тщетно попытавшись скрыть косметикой тёмные впадины под глазами.
Слава богу, предаваться своим паническим мыслям не было времени — на комбинате приближался срок сдачи новой технологической линии. И, как это всегда бывает в предпусковые дни, обнаруживались неполадки за неполадками. Никто из инженеров не пошёл даже на обеденный перерыв. И только в автобусе по дороге домой в душе с новой силой вспыхнула тоска и боль. Опять пустая квартира, запах одиночества…
Лена толкнула дверь на кухню, щёлкнула выключателем. Мягкий свет абажура осветил стол, на котором лежала какая-то бумажка. Лена взяла её в руки.
Два билета во Дворец спорта. Первый ряд. На завтра.
Она повертела билеты в руках, удивляясь, чего это Глеба потянуло на спортивные соревнования. И тут зазвонил телефон. Аппараты стояли во всех помещениях — блажь мужа. Лена взяла трубку.
— Фери! — раздался чуть загадочный голос Глеба. — Ты довольна?
— Устала… — попыталась проявить строгость и независимость Лена, но на самом деле волна спокойствия и радости уже поднималась к горлу. — Что мы не видели во Дворце спорта?
— Вот те на! — искренне удивились на том конце провода. — Юрий Антонов!
— Да ну? — невольно вырвалось у Лены.
Весь город только и говорил о гастролях популярного эстрадного певца. Девчонки на комбинате умрут от зависти. Всего два концерта! Спекулянты, как она слышала, взвинтили цены до двадцати рублей за билет. Да и за такие деньги трудно достать.
— Глебушка, милый, — заворковала Лена, начисто
забыв о всех обидах, которые ей пришлось вынести в последнее время. — Я безумно рада! Антонов! Да ещё первый ряд!..
— И будешь ты царицей мира, — весело пропел в трубку Глеб, — подруга верная моя.
— А мой неверный опять сегодня?.. — не удержалась Лена.
— Это почему же неверный? — обиделся Глеб.
— Не цепляйся к словам. — Лена уже пожалела о сказанном. — Задержишься?
— Фери, ты даже не представляешь, что у меня в руках! — восторженно произнёс муж.
— Какой-нибудь раритет? — спросила Лена, зная увлечённость мужа.
— Не раритет, но… В общем, я у Арсения Карловича. Дай бог управиться до трех часов. Не сердись и не хмурь бровей.
— Ладно уж. Ты