Черные Земли стр. 17
магазина, и Эйвери понял, что именно.
Даже теперь, спустя годы, Эйвери мог воспроизвести в памяти нервную дрожь, которую он испытал, выбрав жертву. Как он напрягся, как слюна наполнила рот, так что он вынужден был сглотнуть, чтобы не начать пускать слюни, словно какой-нибудь идиот.
Билли был худощавым, но очень живым, и это в нем привлекало. Он проскакал мимо фургона Эйвери в счастливом неведении о том, что поглощает последний в своей жизни пакетик шоколадного драже. Эйвери это всегда развлекало — смотреть, как очередная жертва вышагивает по улице, грызет леденец, гоняет вдоль сточной канавы пластиковую бутылку. Ему нравились дети, уверенные в себе, такие дети охотнее откликались на просьбу о помощи — подойти чуть поближе и заглянуть в окно.
Эйвери включил зажигание и поехал вдоль улицы, держа перед собой карту…
Эйвери вздрогнул.
— Какая муха тебя укусила?
Офицер Райан Финлей наблюдал за Эйвери в надзорное окошко. Совал свой красный нос в его личное пространство! Подглядывал своими блекло-голубыми глазками. Эйвери скрутило ненавистью.
— Мистер Финлей. Как поживаете?
— Сносно, Арнольд.
Эйвери возненавидел его еще сильнее.
Арнольд.
Как будто они приятели. Как будто Райан Финлей мог в один прекрасный день заглянуть к нему в камеру и сказать: «Ну что, дружище, давай-ка с тобой пропустим пару». Как будто Эйвери мог даже воспользоваться предложением, пропустив стаканчик-другой в разношерстной компании тюремщиков с бычьими шеями и тупыми затылками, разглагольствуя о том, какая это нелегкая работа — открывать и закрывать замки и сопровождать покорных заключенных с одного этажа на другой.
— Чего пишут? — Финлей кивнул на письмо в руках Эйвери, и по этой фразе Эйвери понял, что Финлей уже прочел письмо и очень разочарован из-за невозможности почеркать в нем своим толстым черным фломастером, и этот вопрос — неуклюжая попытка выяснить, о чем же на самом деле хотел поведать загадочный адресат.
— Так, обычное письмо, мистер Финлей.
— Давненько ты писем не получал, верно?
— Да, сэр.
— Приятно это.
— Что, сэр?
Финлей задумался, прежде чем предпринять новую неуклюжую попытку.
— Из дому пишут?
— Да, сэр.
Финлей снова сник. Он подождал, сосредоточенно прочищая левую ноздрю. Эйвери прекрасно владел собой.
— И как там дела, дома?
Эйвери предвидел этот вопрос, еще когда Финлей прочищал нос, и прекрасно подготовился к нему.
— Ничего особенного. Это мой кузен. Сумасшедший компьютерщик. У меня был старый Амстрад. Процессор. Он говорит, это теперь редкость. Все хочет у меня его вытянуть.
— Сдвинутый на компьютерах?
— Верно, сдвинутый.
Финлей непринужденно поинтересовался:
— Ну и как, отдашь ему этот процессор?
Эйвери пожал плечами и улыбнулся, вложив в эту улыбку все:
— Посмотрим.
Финлей провел в
качестве охранника двадцать четыре года, но от этой улыбки у него растаяли все сомнения. Он закрыл окошко, полностью уверенный в том, что теперь их с Эйвери связывает забавный общий секрет.
Финлей прервал ход его мыслей, но это было к лучшему. На этом поезде не стоило путешествовать днем. Это поезд ночной — пусть и не спальный. Эйвери улыбнулся про себя. Он еще вернется сегодня к Б.П. А сейчас стоит подумать о тех перспективах, что открывает перед ним письмо. Перспективы — это главное, чего лишаешься в тюрьме. Лишаешься в тот момент, когда за тобой захлопывается дверь камеры. И большинство никогда уже не