Черный беркут стр. 162
мои кошки, у меня их три. Они все понимают. Вчера, например, я говорю им: «Ну вот, кажется, обед готов», — и они тут же подбежали ко мне.
Аксенов едва не рассмеялся, слушая болтовню девушки, и все больше не верил, что ей девятнадцать: может, паспорт выдали ей по ошибке?
Наконец она протянула ему три фотографии.
— Вот здесь сразу четыре человека, видите? — Хмелева перегнулась через стол, показывая пальцем. — А на этой только два. Один, как мне показалось, смотрит на меня. Я чуть не села! А здесь я снимала через уличное стекло, видите lens flare?
— Что? — Аксенов внимательно рассматривал фотографию, на которой была запечатлена темно-синяя «Газель» и три человека у раскрытой задней дверцы. — Что вы сказали?
— Lens flare — блики на стекле от солнца.
— Это по-английски?
— Да.
— Лэнз флейр, — протянул Аксенов. — Ну что ж, Людмила Ивановна, большое вам спасибо. Вы нам помогли.
— Не знаю. — Хмелева пожала острыми плечиками. — Вам виднее. Жаль, конечно, что лиц на фотографии не видно. Самая ценная деталь, на мой взгляд, это машина. А боевики все одинаковые, как роботы: рост, комплекция.
— Комментарии к фотографиям?
— No comments. Так я пошла? Пропуск нигде не надо подписывать?
От двери она улыбнулась Аксенову и вышла из кабинета. Через пару секунд дверь снова открылась, пропуская Прокопца.
— Кто эта девочка? — спросил помощник.
— О черт! Петро, догони ее, отдай паспорт.
Прокопец отсутствовал минут пять.
— Где тебя носит? — недовольно спросил Аксенов и перенес гнев на вчерашнего свидетеля. — Хотел бы я посмотреть на того знатока стрелкового оружия, который опознал в руках преступников вариант десантного автомата Калашникова. На, смотри, где ты видишь такой? — Аксенов разложил перед помощником фотографии. — Больше смахивает на израильский «узи».
Прокопец с шумом подвинул стул.
— Да, действительно. Мне проконсультироваться насчет этого вида оружия или вы сами?
— Давай ты. Я прогуляюсь по «Радуге».
14В десять утра Аксенов входил в универмаг. Когда беседуешь с людьми во второй, третий раз, всегда узнаешь что-то новое, порой весьма ценное. Следователь остановился. Вот здесь, слева и справа от него, вчера стояли два человека. Расследование продолжалось уже второй день, а Аксенов так и не знал, как называть преступников. В разговорах с помощником и оперативниками из милиции, которые вошли в состав следственной группы, он ни разу не назвал их бандитами. «Язык не поворачивается», — признавался себе советник юстиции. То же самое, наверное, происходило и с Прокопцом. Во всяком случае, Аксенов не слышал от помощника слова «бандиты». «А может, он прислушивается ко мне и как бы контролирует себя?» Вряд ли; значит, над ним тоже что-то незримо довлеет. Некое уважение к преступникам, что ли? Маловероятно.
Понять бы почему, рассуждал следователь. Он с удовольствием выпил стакан ледяной кока-колы. Голова после вчерашнего вечера болела и отзывалась медной пустотой. Он посмотрел на лестницу. «Освободите проход!» Аксенов вплотную приблизился к прилавку. Примерно так повели себя посетители универмага, стоя возле отдела с прохладительными напитками. Он мысленно проводил взглядом боевую группу.
«Что это мне дало?» — спросил он себя. Пока ничего.
Следователь бросил пустой стаканчик в контейнер и ступенька за ступенькой стал преодолевать лестничный марш: четыре... десять... шестнадцать — один пролет; шесть... восемь... двенадцать — второй. Понять и, может быть, приблизиться к истине, продолжил