Черный беркут стр. 240
посадить Кавлиса и его группу на самолет и доложить мне.
— Слушаюсь.
— Удачи. — Директор положил трубку.
Кавлис попросил телефон и набрал номер.
— Алексей? Это я, Николай. Оставляй Костю заниматься бытовыми проблемами, сам бери остальных и срочно приезжай по адресу: Суворова, 36. Есть работа, заложники, приказ директора Департамента. Потом нас лично начальник регионального управления ФСБ доставит на борт самолета.
— Понял, — ответил Ремез после секундной паузы.
— Леша, не рисуйтесь, поймайте какой-нибудь фургон, «уазик» или... — Николай покосился на брата, — «Газель». Подъедете, из машины не выходите. Я сам подойду. Все, жду. — Он передал телефон Куренкову. — Евгений Петрович, мне необходим план квартиры. Входная дверь металлическая или обычная?
* * *Куренков подозвал к себе начальника ОМОНа майора Сунгурова.
— Ну что, Игорь Васильевич, как и договорились, снабди майора всем необходимым. Его люди прибыли.
— Пойдемте. — Сунгуров пошел впереди Кавлиса. Черный берет эффектно заломлен на правую сторону, символика с российским флагом смотрит за спину, где на униформе в желтом обрамлении красуются четыре буквы — ОМОН. Он слегка повернул голову. — Так что, вы говорите, вам необходимо?
На этот вопрос Кавлис уже отвечал и Куренкову, и Сунгурову, однако спокойно повторил:
— Три наименования: бронежилеты, маски и пистолеты.
— Ах, бронежилеты!.. — насмешливо воскликнул Сунгуров.
Кавлис не обратил внимания на реплику майора, однако
помимо ноток уязвленного самолюбия, которое вполне закономерно владело сейчас командиром ОМОНа, в его голосе Николай различил некоторое облегчение. Это удивило Кавлиса.
— Да, бронежилеты, — подтвердил он. — Если меня убьют, некому будет спасать заложников. Это касается каждого, кто будет выполнять операцию по освобождению. В другой ситуации я попросил бы у вас бронированные щиты. Я слышал, у вас не так давно ограбили банк. Так вот, если бы охранники были надежно защищены, грабители никогда не пошли бы на ограбление. В этом весь смысл: в первую очередь надежно должен быть защищен охранник, а не кассир, к примеру.
— Читаете мораль или учите? — любезно осведомился Сунгуров.
— Отвечаю на собственные мысли. Теперь о масках. Здесь полно корреспондентов и тележурналистов, мне не хочется, чтобы лица моих бойцов были запечатлены видео— или фотокамерой. Если вы заметили, они находятся в машине и выйдут оттуда только в масках. У каждого из них есть семьи, родственники, близкие. Немного добавлю о себе. Сейчас за нами следуют объективы видеокамер, подполковник Куренков обяжет журналистов скрыть мое лицо на пленке ретушью. Кассеты из любительских камер будут изъяты. И последнее — пистолеты...
— Думаю, мы с вами подружимся, — перебил его Сунгуров. — В каком подразделении вы работаете, тоже секрет?
— Разумеется.
— А рации вам не нужны?
— Нет, обычно мы громко разговариваем и всегда слышим друг друга. Иногда кричим. Когда и это не помогает, кричим очень громко.
Кавлис не стал требовать от Куренкова удалить с места происшествия прессу, было уже поздно — как правило, от присутствия журналистов, включая телерепортеров с видеокамерами, террористы начинают работать на публику. При определенном стечении обстоятельств Кавлис мог посоветовать даже самому Осоргину не мешать им заниматься делом; впрочем, директор Управления по борьбе с терроризмом в подобных ситуациях разбирался хорошо и с советами не лез бы. Командиру отряда специального назначения на время подготовки и проведения операции даются властные полномочия. И как только их принял, он не подчиняется никому.
Майор ОМОНа подозвал